В ключе содержалась энергия не имеющая определённого цвета, как камни, вроде разноцветными показались, а пропали. Сдавалось мне, что не только в себе ключ хранил ману, но и питался ею снаружи.
Я больше не мёрзла. Расплела ещё несколько витков заклинания Гора. Ещё немного – осталась самая малость, и я обрету свой оборот. Я опять укрылась юбкой и мокрая вернулась в основной зал.
Сползать наверх по полуразрушенной лестнице?
Но это уже в следующий раз.
Пол холодный, Гор мне не оставлял дров, надеясь найти меня однажды полностью смиренной и на всё готовой.
Дверь, которая вела в башню, была частично железной, частично каменной. Широкие прутья сдерживали валуны, кое-где это было заколочено досками. И кроме этой тяжёлой двери была ещё одна – полностью деревянная.
Гор закрывал меня на семь замков. Все семь ключей носил вместе с ножами на поясе. Бесполезно, точно не выкрасть. Спал он где-то котолаком снаружи, со мной не уснул ни разу.
Правильно делал мразь, что не доверял.
Я хмыкнула и вставила свой ключ в одну из скважин.
Он вошёл спокойно, а скорее утонул в дыре.
— Чик-чик, — вздохнула я. — Возможно, ты, мой ключ, от склада, где хранятся сухарики.
По двери пробежала еле заметная змейка светлой энергии.
Я испуганно отступила назад и чуть присела к полу, глядя на дверь.
Щёлкнул замок.
В гробовой тишине казалось, набатом стучало моё сердце.
— Да, ладно, — не поверила я своим глазам, медленно подошла к двери и сунула свой ключ ещё в одну скважину.
Зашуршали камни, набитые в решётки – второй замок щёлкнул.
Третий! Четвёртый, пятый, шестой, седьмой!
Я не могла вздохнуть от восхищения. Дверь оказалась открытой!
Да, сдвинуть её, нужна была сила, но не в этом дело, а в том, что я свободна!
Теперь почему-то идея подлизаться к Гору не казалась такой уж и мерзкой.
Я, продолжая задыхаясь от восторга, сунула ключ в отверстие и повернула в другую сторону.
Просто если Гор придёт, а двери открыты…
Замок закрылся.
В нашем мире, пожалуй колдовство – самая потрясающая штука! И никто так и не смог привести эту энергию к какой-то науке, систематизировать, загнать в правила. Колдовство, как ветер, вольное.
*****
Тут у двери был камень на полу. Он немного шатался, я его отодвинула и сунула туда ключ, спрятала от глаз Гора.
Сама прошла к шкуре и легла на неё. Сон – вещь отличная, особенно для львицы в возрасте. Хотя вот Тадей сказал, что я юна по меркам оборотней. Не спорю.
Где-то в полдень дверь тяжёлая, каменная заскрипела. Дёрнулся засов и внутренний замок. Котолак вошёл в дверь. Вместе с ним ворвался ледяной воздух и запах леса.
Белый тигр в половине оборота – снизу лапы кошачьи чуть прикрыты чёрной юбкой, а сверху человекообразный торс с шерстью. И морда тигра. Он нёс на плече какого-то зверя, который пах хвоей, кровью и чем-то терпким.
— Как ты относишься к врагам, Тавла? — утробно спросил оборотень, закрывая за собой дверь?
— Безразлично, — еле слышно, ответила я.
— Наконец-то ты начала со мной разговаривать.
Гор так обрадовался, что поспешил скинуть полный оборот. И очень быстро приобрёл образ мужчины. Юбка упала чуть ниже на бёдрах, брякнули сумки и ножны на его тяжёлом поясе.
Если в рюкзаке моём Бесконечный сухарик, спрятан у меня Ключ от всех дверей, что же это за нож такой, который присвоил себе тигр? И что за книгу сжёг он?
Зверь, которого держал тигр, оказался не маленьким, хотя по меркам Леса невелик вовсе.
Гор кинул к моим ногам чёрного волка. Маловат для большой особи. Уши длинные с кисточками на концах, вообще на рожки похожи. Мордочка узкая и длинная, чуть была приоткрыта, в ней виднелись острые белые клыки. Длинный хвост. Настолько чернильный, что вот прямо на чёрную дыру похож, на кляксу, кинутую на пол.
— Ты не ешь мясо?
— Это нужно для человеческой части, — тут же ответила я, поразив Гора своей говорливостью.
— Потому что ты злая, — он уставился на меня светлыми глазами.
Ты добрый!
Скот поганый.
— Я понял, — он пригрозил мне пальцем, проходя обратно к входной двери. Приоткрыл её и втащил в башню охапку хвороста. Гор прошёл к камину и присел у него. Быстро ломал ветки, кидал их в кострище. — Какая ты стерва. Злая, хитрая. Разговариваешь со мной. Даже не надейся, что я тебе поверю.