— Ты?! — не поверила Кошка. — А ты не слишком молод? Разве можно детям быть начальниками?
Егор вздохнул:
— Какая разница? Управляет все равно совет. А начальник станции нужен, чтоб все на него свалить, если что-то пойдет не так.
— Что не так?
— Ну, понимаешь, всегда наступает момент, когда что-то идет не так. И появляются недовольные. Иногда они начинают особенно сильно буянить, и тогда им нужно найти какой-то выход своей злобе. Ну, например, свалить все на кого-нибудь и убить его. После этого они на какое-то время утихомириваются.
— А разве нельзя им дать то, что они просят? Может, тогда и убивать никого не придется? — предложила Кошка. Мальчик устало покачал головой:
— Это невозможно. Они недовольны тем, что живут впроголодь, и что вода плохая. Да и тем, что живут под землей, — тоже. Дать им то, что они хотят, не может никто. Но если их недовольство найдет выход, то потом опять наступит мир — на какое-то время. Так проще и быстрее — найти виноватого. Отведав крови, они снова успокаиваются. Вон, видишь — тут лежат все наши начальники — он обвел станцию рукой. А вон тот ящик, пока пустой — для меня.
Кошка ужаснулась:
— Ты собираешься ждать, пока тебя убьют?
— Это мой долг, — сказал Егор. — Нас так приучают.
— Долг перед кем? — уточнила она.
— Перед народом.
— Но если тебя убьют, разве еды станет больше, а вода — чище?
Он молча покачал головой.
— Тогда я на твоем месте свалила бы отсюда, пока не поздно, — посоветовала она.
— И куда я денусь?
— Куда угодно. Метро большое. Найдутся места, где люди нужны.
Егор уставился на нее с надеждой, но потом помотал головой:
— Бесполезно. Мне не уйти. Они схватят меня. Посторонним сюда нельзя, но за мной скоро придут свои. Те, кого я знал с детства. И отдадут меня на растерзание этим озверевшим, которые сейчас так орут на станции.
— А здесь есть другой выход? — деловито спросила она.
— Вообще-то, если идти по туннелю в ту сторону, можно вскоре выбраться на поверхность, — сказал он. — А еще где-то здесь недалеко протекает в коллекторе река Кровянка, но туда лучше не соваться — по слухам, там такое водится… особенно ближе к кладбищу. Некоторые говорят, потому речку так и назвали — вода в ней иной раз бурая от крови. Впрочем, один старик рассказывал, что когда-то в незапамятные времена в этих местах располагались городские живодерни — оттого и название…
Мальчик говорил отстраненно и равнодушно, как будто и в самом деле смирился со своей судьбой. Чем-то он в этот момент напомнил ей Сергея. Тот тоже способен был хладнокровно рассуждать обо всякой ерунде, не желая замечать грозящей опасности.
— Все это байки, — сказала Кошка, хотя по коже у нее прошел озноб.
— Я все равно не знаю, как попасть в коллектор, — успокоил ее Егор.
— Так, говоришь, в ту сторону идти? — спросила она. — Тогда я, пожалуй, попытаю счастья. Хочешь, пошли вместе? Или так и будешь тут сидеть, смерти ждать?
— Я должен, — неуверенно сказал он.
— Никто никому ничего не должен. Тебе просто вбили это в голову те, кому так удобнее! — буркнула она, удивляясь, что тратит на него столько времени. На кой он ей сдался? Просто жалко — симпатичный мальчик, а так его убьют, и не успеет своих детей завести… Вот же привязались эти дети! Может, и хорошо, что не успеет, — кто знает, что бы из этих детей в такой обстановке выросло? Может, очередные уроды вроде тех, что ее изувечили. И вообще, чего она его уговаривает? У него ведь ни оружия, ни снаряжения, ни еды. Пойдет с нею — станет обузой. Почему в последнее время ее все тянет кого-то спасать? Почему она стала такой чувствительной? Это все ученый со своими разговорами — разбередил ей душу, а потом дал себя убить, и теперь некому поговорить с ней, разрешить ее сомнения. Может, она просто пытается доказать, что она не вовсе потерянная? А доказывать-то все равно уже некому…
Может ли человек превратиться в хищного зверя? И если да, то может ли он потом вернуть себе человеческий облик и заслужить прощение?
Хотя это не про нее. Она никогда и не была человеком. Словно подтверждая справедливость мыслей, начал саднить шрам на месте отрубленного шестого пальца.
— Ну что, идешь? — грубо спросила она мальчика, злясь на себя за эти сомнения. И он, наконец, решился:
— Да. Только подожди еще чуть-чуть, мне тут кое-что надо найти.
Егор деловито открыл один из ящиков, где оказались припрятаны костюм химзащиты, противогаз и фильтры к нему. Еще в ящике нашелся автомат, с виду — в хорошем состоянии, хотя трудно было поверить, что мальчик умеет им пользоваться. Кошка немного успокоилась — такая предусмотрительность говорила о том, что умирать ему все-таки в ближайшее время не очень хотелось.