Спокойно. Мы это уже видели. Два раза. Имелось поле, в котором посторонних било электричеством и выталкивало на обочину. Больше на обочину я не выпрыгну. Хватит.
Первый Майкин муж звался Стас, второй — Влад. Разные имена, но мы с Максимом их постоянно путали. Владислав и Станислав — очень похоже. В результате Максим стал их звать коллективно Владостас.
Роюсь в вещах прошлой осенью:
— Макс, где твоя зимняя куртка? Завтра обещали минус десять.
— Куртка ту-ту. Майке отдал. Владостас к ней приполз. Все до исподнего пропил. Мы его приодели.
Они «приодели»! Я бушевала, кипятилась, сыпала на их, подпольщиков, головы проклятия. Но! Боже мой! Если вы не испытали, как родной муж и любимая подруга конспирируют за вашей спиной, то вы не знаете счастья союза, которому и имени-то нет. Как назовете громадное удовольствие, когда ваш муж и подруга имеют честные благородные секреты?
— Лида, познакомься! Это Саша.
Он хорошо держался. Смею быть уверенной, что под моим, бизнесом отработанным критическим взглядом легко стушеваться. Хотя у них, конечно, любовь — лучшая защита от психологических атак.
— Значит, Саша? — смотрела я на него снизу вверх. — Мое имя, вам, надеюсь…
— Давно известно, — слегка поклонился. — Наслышан. Можно присесть?
— Естественно.
Он сразу взял правильный тон: открытое желание понравиться без грубой лести. Уже плюс. Но и Владостасы с первого взгляда — милые душки. А как у него с прошлой семейной жизнью? Не мальчик, скольким алименты платит? И чего, вообще, от Майки ему надо?
На последний вопрос ответ лежал на поверхности, стоило только посмотреть на Майку и Сашу. Рядом сидят и тихо вибрируют от желания слиться в пламенных объятиях. Очень заметно. Неужели, когда я с Назаром, тоже заметно? Ведь Назар с ходу заявил: «Я тебе нравлюсь».
Сейчас на повестке дня не мои амуры, Майкины.
Сама ли я захватила право благословлять подругу, или она мне передоверила, но я чувствовала ответственность за Майку и хотела выковырить подноготную Саши.
Не получилось. Мы сделали заказ. Попросив, как водится, солянку, я пробормотала:
— Надеюсь, их повара зовут не Екатерина Медичи и она не отравит меня.
— Дурная слава Екатерины Медичи, — возразил Саша, — только исторические сплетни. Ее называли Черной Королевой, Мадам Гадюкой, Аптекаршей — это лишь самые невинные выражения. Будто соревновались, кто больший ушат грязи на нее выльет.
— А на самом дела Медичи была тихим ангелом? — хмыкнула я.
— Нет. Просто талантливой дочерью своего времени, когда изящество смешивалось с варварством, порок не только легко извинялся, но и прославлялся. Добродетель считалась уделом женщин низших сословий или дурнушек. Истинная Екатерина и отдаленно не напоминала людоедку, какой ее рисуют. Она, конечно, обладала холодным трезвым умом, великолепным самообладанием, расчетливостью, потрясающим терпением. Ведь не зря говорят: гений — это долгое терпение.
Саша оказался замечательным рассказчиком. Мы с Майкой, технари по образованию, не отличали Марию Антуанетту от мадам Помпадур, королеву Марго от Анны Австрийской. Для нас Франция отождествлялась с занимательными романами Дюма. А реальная история была не менее увлекательной, чем фантазии романиста. Спонтанная лекция Саши это доказала. Мы заслушались. Официанты приносили еду, убирали тарелки.
Саша останавливался:
— Не утомил вас?
Мы с Майкой мотали головами и просили продолжать.
Биография девочки, которая двадцати дней от роду осталась сиротой, которую пригрел дядюшка, он же одновременно папа Римский, которую после смерти опекуна хотели прикончить — эта история жизни нас с Майкой покорила.
Саша говорил гладко, умно, его фразы были длинными и выверенными по каждому слову, как бывает у институтских преподавателей, год из года оттачивающих одну и ту же лекцию. В моем пересказе, возможно, многое потеряется. Да и необходимость пересказа сомнительна, к моей судьбе Медичи отношения не имеет. Но уж очень хочется поделиться. Не каждый день тебе открывается история удивительной женщины.
Екатерина Медичибыла смышлена, исключительно умна, поэтому и выжила. В четырнадцать лет вышла замуж за наследника французского престола. Наверное, думала, что все горести позади, мечтала о счастливой жизни. В итоге — физиономией об асфальт. Хотя асфальта у них, конечно, еще не было. Кого Екатерина Медичи должна была обязательно отравить, так это любовницу мужа, Генриха II, — Диану де Пуатье. Женщина вечной молодости, Диана, была старше Генриха на двадцать лет и вертела им как хотела. Долгие годы Екатерина смиренно терпела соперницу. Положение Екатерины усложнялось и тем, что у нее десять лет не было детей. Она лечилась — пила жуткое пойло на основе ослиной мочи, прикладывала к животу омерзительные смеси из навоза и червей. Пока врач не подсказал королю, в какой позе надо зачинать наследников. И Екатерина одного за другим произвела на свет десятерых. (В том числе трех будущих королей.) Но это ничего не изменило. Генрих был околдован старушкой Дианой и прочно сидел под каблуком у хитрой блудницы до самой смерти. А погиб он на турнире. Противник неловко вонзил копье в позолоченное забрало Генриха. Щепки вошли в глаз короля. Умер в страшных муках через несколько дней. Нотрдамский астролог Мишель, туманно предсказавший эту гибель, тут же переименовал себя в Нострадамуса и зажил припеваючи. Диана, которая, по логике, заслуживала страшной мести, благополучно отправилась в изгнание. А терпеливая Екатерина стала править в качестве регентши при малолетних сыновьях.