В разных вариантах этот разговор не единожды повторялся, и в итоге мы перестали общаться с Флажками. Максим отсек их от меня, да и от Майки тоже.
Мы с Лилей мило болтали, перемывали косточки знакомым, сошлись во мнении, что «Ларчик» на ладан дышит.
Назар произносил тост. Мне можно было смотреть на него, не таясь. Говорил он проникновенно, точно выдержав дозы фамильярности, почтения и легкой иронии. Закончил, отсалютовал фужером с вином, бросил на меня взгляд. Пригубив напиток, я задержала фужер у лица, чтобы скрыть от Лили свою реакцию на этого человека.
— Классный мужик, — сказала она. — В постели — виртуоз. У меня с ним было. С ходу покорил своей особенной, ненормальной мужской честностью. До того, как мы в постельку завалились, сказал, что я ему нравлюсь безумно, но связан по рукам и ногам. У него жена старше на десять или пятнадцать лет. Ушла к Назару не то от министра, не то от замминистра. Наплодила детей. Теперь он всех тянет — жену-старуху и выводок последышей. — Лиля хохотнула и продолжила: — Я, конечно, растаяла, на сироп изошла. А через некоторое время перекинулась словцом с одной бабой, которая в Назара по уши втрескалась. И та мне по секрету, представь, говорит, какой он благородный, пожилая супруга, дети, и далее по тексту тра-ля-ля. Вот ухарь! — скорее с восхищением, чем с осуждением рассмеялась Лиля. — Там еще тема одна была, как жена Назара на прокладках экономила, чтобы ему ботинки фирменные купить. Слово в слово что мне, что той бабе рассказывал.
Прокладки меня добили. Ай, да Назар! Ай, да знаток женской психологии! Ловко: загнуть про интимные дамские штучки, и любовницу покорить, и претензии отсечь.
Все мои внутренние силы уходили на то, чтобы держать безучастное выражение лица, не показать, какие чувства переполняют. Это было очень трудно. Потому что сердце, минуту назад бившееся часто, радостно и приятно, затухало, пока вовсе не остановилось. Изображать равнодушие с мертвым сердцем, когда не хватает воздуха, и тебе хочется рухнуть в обмороке и при этом разрыдаться, завыть так, что стекла лопнут — никому не пожелаю.
Но я все-таки сообразила, что скрыть свое состояние можно только безудержной болтовней. И заговорила о том, что первое пришло на ум, — про махинации водителей троллейбусов.
Мне казалось, что мой язык едва ворочается, что слова резиново тянутся, выползая через паузы. А на самом деле я строчила пулеметно, потому Лиля меня остановила.
— Погоди, не тарахти, не успеваю. Почему разнервничалась? И разве ты пользуешься общественным транспортом?
— Случается, но про билеты мне рассказала тетушка Максима. О! Что за особа!
И я принялась лихорадочно живописать эксцентричную тетю Дашу, до которой Лиле совершенно не было дела. Теперь я уже слышала, что речь моя тороплива до крайности, что проглатываю слова, повторяюсь, хихикаю над несмешным, но остановиться не могла. От тети Даши почему-то перешла к Французской истории и торопливо поведала о летучем эскадроне Медичи.
Лилю я уболтала, ей стало скучно со мной. Лиля поглядывала за мою спину, помахала кому-то рукой, давая понять, что сейчас подойдет.
— Мы тоже любим отдыхать во Франции, — на полуслове оборвала меня Лиля. — Пока! Привет Максиму! — приложилась к моей щеке своей щекой. — Увидимся!
Все, свободна. Теперь главное — добраться до выхода, не столкнувшись с Назаром, не встретившись с ним взглядом. Запас актерских способностей на исходе. С Назаром мне наверняка не удастся мило поболтать о Екатерине Медичи. Чего доброго, обрушу на него прилюдно град плаксивых упреков. Или, того лучше, шандарахну по роже близстоящей бутылкой или блюдом с валованами.
Отлично, добралась до гардероба. Быстро найти номерок. Куда подевался? Спокойно, номерок я обычно кладу в наружный карманчик сумки. Где карманчик, крутила я сумку. Не сходи с ума, это у красной сумки наружные карманы, а сегодня взяла черную, к сапогам из тонкой лайки подходит. Вырядилась, идиотка!
На глазах у изумленного гардеробщика перевернула сумку и вывалила содержимое, принялась лихорадочно копаться в своих вещах. Сколько ерунды таскаю!
— Вот же номерок, — показал мне гардеробщик. — Торопитесь?
— Очень! Спасибо! — заталкивала я обратно нужно-ненужные мелочи.
Пальто я не надела, схватила в охапку, рванула на улицу.
Точно улепетывая с места преступления, запрыгнула в машину. Почти не контролируя дорожную обстановку, вылетела со стоянки, на магистраль. И, только промчавшись полкилометра, сообразила, что в подобном состоянии вести машину опасно. Не хватало в аварию попасть. Много чести Назару, чтобы я из-за него калечила автомобиль или собственное тело.