— Лидия Евгеньевна, простите за бестактный вопрос, но зачем вам все это нужно?
— Хочу заглянуть этой гадине в глаза.
— Ничего приятного там не увидите.
— Иван Николаевич, вы отказываетесь?
— Почему же… берусь, — замялся он, — вот только проблема финансирования. Нужно прибегнуть в помощи бывших коллег, они по старой памяти для меня все сделают, но и сами… друзья… они же начальники, не сидят за компьютерами с базами данных… а сидят люди, которые подрабатывают внеслужебно…
— Ясно, — достала я кошелек, — сколько?
— Мне еще фотоаппаратуру выкупить из ломбарда, — почесал затылок.
— Здесь тысяча долларов. Хватит?
— Что вы, — замахал руками, — зачем так много?
— Ай-я-яй, Иван Николаевич! Частный детектив — это бизнесмен. Хорошему бизнесмену много не бывает, только мало. Я познакомилась с расценками: за скрытое наблюдение за объектом пешком и на автотранспорте в течение суток доходит до восьмисот долларов. А вам не один день потребуется. Это, — ткнула в стопку купюр, — аванс.
— Лидия Евгеньевна, женское любопытство дорого обходится, но пользоваться вашей слабостью я не намерен.
— Дайте слово, что не пропьете деньги.
— Обещаю, клянусь.
— Во мне еще остались крупинки романтизма, и мужскому слову я верю. Не дайте превратиться в пессимистку.
Глава одиннадцатая
Яйца для оливье
Следующие дни в моей памяти слепились в разноцветный пластилиновый комок. Будто ребенок, которому надоело лепить зайчиков и мишек, смешал все брусочки в одну серо-буро-малиновую массу. Хотя время тянулось очень медленно, световой день был бесконечен, сумерки тягомотными, ночи — кошмарными.
Ночами я не спала. Кровать, знавшая счастливые утехи, источала воспоминания как радиацию. Вот перед глазами картина: утром, по будильнику, просыпаюсь, забрасываю на Макса ногу, чтобы перекатиться, задерживаюсь, эротично-хулигански елозю бедрами по его чреслам… Сначала у Макса пробуждается активность главного мужского органа, потом раздается плотоядное рычание, глаза закрыты, но руки уже тянутся обнять меня…
Быстренько вскакиваю:
— Кофе будет готов через пять минут.
— К черту кофе! Вернись! — взлохмаченный и возбужденный, он машет руками. — В койку, проказница! Немедленно!
У двери я показываю ему язык, мчусь в ванную…
Иногда Максу удавалось быстро поймать меня, притащить в постель. Иногда начатое завершалось в ванной…
Однажды за подобными играми нас в коридоре застукал Гошка, топавший в туалет.
Уставился на папу без трусов, поразился:
— Какой большой писюн у тебя вырос!
Максим схватил с вешалки красную фетровую шляпу, которую у нас забыла тетя Даша, прикрылся. Выглядел до того потешно, что меня скорчило от смеха.
Гошка забыл, что ему в туалет надо, стал выспрашивать, отчего писюн вырастает, всегда ли при этом женщины смеются, и может ли это случится с ним самим.
Подобными историями наш радиоактивный матрас был насквозь пропитан. Истерзанная воспоминаниями, я вставала ни свет ни заря, предавалась детским играм. Когда раскраски кончились, составляла пазлы, собирала картинки из кубиков, строила средневековый замок из элементов конструктора, который прежде нам никак не поддавался, и Макс говорил: «Это придумал снедаемый честолюбием, провалившийся в архитектурный институт мизантроп». Замок выстроила за две бессонные ночи.
Тетю Дашу по утрам ждал заваренный чай и каша. Она говорила, что всегда знала, какая я замечательная хозяйка. А распустех, которые дрыхнут до полудня и держат семью на сухомятке, надо отстреливать. Похвалы были незаслуженны, я первая получила бы пулю. Когда сидела с Гошкой, мы спали до десяти, по выходным и сейчас валяемся в постели, пока голод не поднимет. В будни до работы муж получает лишь чашку кофе, сын завтракает в саду. Несмотря на утреннюю сексуальную игривость, спросонья, после трели врага-будильника, мне обычно свет не мил.
Во мне союзничают противоположности. Например, горькая обида на мужа и острое желание вернуть его.
Недостаток отдыха компенсировался днем. Неукротимая сонливость наваливалась после обеда. То, закрывшись в кабинете, проваливалась в короткий, но глубокий сон, то припарковывала машину и спала, свалившись на кресло пассажира. На приеме, стоя с фужером вина, почувствовала, что отключусь через секунду, засну, как лошадь, стоя. Ушла в туалет, заперлась в кабинке, опустила крышку унитаза, села, положила сумку на колени, поверх голову…