- Кира, ну, ты же умная девушка с богатым педагогическим опытом, - включила секретарша 'нормального человека'. - Простимулируй его. Представь, что перед тобой двоечник и прогульщик.
- А вдруг ему понравится? - выразила сомнение Новикова.
- Простимулируй еще раз, - предложила Карина.
- Если мне - нет?
- Работай над собой. Помни, что за честь фирмы иногда нужно не только постоять, но и полежать, - сказала блондинка и подмигнула.
- Полежать за честь фирмы я согласна, - призналась Кира. - Хоть прямо сейчас. Но - одна и, желательно, в своей постели. Ладно, пошла я, кхе-кхе, стимулировать Михаила Степановича.
Путь от приемной до кабинета арт-директора составлял шагов двадцать, не больше. Но Кира пыталась их растянуть. Не в смысле 'делать более широкие шаги', а вовсе наоборот. Новикова размышляла, чем же таким экстраординарным она может убедить Мишеля разобраться с фотографиями оперативно. Прежде чем она уснет на прямо на рабочем месте. И ведь совершенно никто не виноват, что у Шеля были прямо противоположные желания.
Мишель с интересом изучил сообщение от Мышки. С одной стороны, то, что Кира думала - практически, мечтала - о нем в выходные, радовало. С другой стороны, то, в каких выражениях она, очевидно, думала о Воронцове, удручало. Но не для того Шель придумал всю эту замуту с сайтом, чтобы вот так просто взять - и прислать фотографии по электронной почте. Нет, он планировал долгое и тесное общение. Желательно прямо совсем тесное. И после завершения рабочего дня. Когда никто не ворвется в самый неподходящий момент. Бывали в истории такие прецеденты. Нет, Шель не считал зазорным заводить шуры-муры на работе, просто не любил их афишировать. Если какая-то барышня желает похвастать приятно проведенным временем перед подружками - ее дело. Но сам Мишель сексуальные похождения никогда ни с кем не обсуждал. В этом смысле пари было нарушением его принципов. Но подробностей от него никто не требовал. Да и за пределы узкого директорского круга информация выйти не должна.
Много ли у него было женщин? Много. То самое количество, которое не упомнишь. Лет с четырнадцати, когда Миша Воронцов внезапно, за одно лето, вытянулся, он стал привлекать внимание женской половины. Ему начали оказывать недвусмысленные знаки внимания, и юноша, сначала смущаясь, а потом всё более уверенно, стал их принимать. Сложно было назвать это победами на любовном фронте. Потому что победа подразумевает какую-то борьбу, а не 'тарам-даром-дам'. А повода бороться у Шеля не было, потому что предложение значительно превышало спрос. Поэтому, когда однажды Воронцов понял, что влюбился, а объект его воздыханий интереса к нему не проявляет, он оказался беспомощен. Это был первый и последний удар по его мужскому самолюбию. К счастью, дело случилось давно, в прошлой жизни, практически. Задолго то того, как Миша Воронцов стал арт-директором 'Своей крыши' и вообще 'Мишелем'. Должны же быть в правиле какие-то исключения? Как правило же Воронцов мог себе позволить попривередничать. Обычно он предпочитал чистеньких, вкусно пахнущих, воздушных во всех смыслах девушек, которые восторженно глядели на него, нежно касались его своими тоненькими пальчиками и признавались в неземных (как сами девушки) чувствах. Шель прекрасно знал, как легко эти чувства развеиваются, если не подбрасывать дрова в их очаг. Поэтому он был предельно тактичен и обходителен в сексе. Но ни при каких условиях не проявлял инициативы, которая могла бы расцениваться, как обещание чего-то большего. Он не делал подарков, кроме тех, что предусматривал корпоративный этикет. В общем, четко очерчивал рамки отношений веселым посткоитальным трепом ни о чем. Сигареткой, раскуренной на двоих (Шель не злоупотреблял, но позволял под настроение). Чашечкой кофе в постель.
Со спиртным было сложнее. Говорят, у аборигенов Азии отсутствует какой-то там фермент, который вызывает ускоренное привыкание к алкоголю. Натуральный блондин с голубыми глазами, Воронцов, на первый взгляд, не имел к монголоидам никакого отношения. Но со спиртным не дружил категорически. Тот самый «удар по мужскому самолюбию» в молодости чуть было не привел к плачевным последствиям в виде алкоголизма. Хорошо, мир не без добрых людей, которые не жалеют крепкого пинка ближнему. Для Шеля этим «добрым человеком» оказался Геннадий Колчевский, тогда - еще начинающий предприниматель, работающий в сфере ремонта и дизайна интерьеров. Мишелю в те времена приходилось подрабатывать, и он, по рекомендации знакомых, подхватил несколько проектов для Гены. И когда третий он чуть было не завалил по срокам из-за случившегося запоя, Колчевский не пожалел усилий, чтобы сначала прочистить студенту-дизайнеру организм, а потом - мозги. Причем сначала Гена их вынес, потом промыл, а потом поставил на место. Деньги за медицинские процедуры Геннадий сразу вычел из гонорара, на что Мишель был не в обиде. А психотерапевтические услуги Воронцов отрабатывал по сей день. Во всяком случае, до сих пор чувствовал за собой должок. Но не рассматривал его как повод уступить начальнику в пари.