Он ошибся две недели назад.
Разумеется, планерку КотоФей пропустил. И ни капли об этом не жалел. Ему казалось, что слово «Лузер» вытатуировано у него на лбу светящимися чернилами. Но его слепошарые курицы ничего не замечали. Или слишком его боялись и не показывали виду.
Ближе к обеду на телефон прилетело сообщение: «Владислав Петрович, можно с вами поговорить? Я хочу извиниться за вчерашнее». «Извиниться» внушало слабую надежду, которую напрочь разбивало «Владислав Петрович». Влад ответил: «Подходи в обед. Мне тоже нужно извиниться за вчерашнее». Подумал, и заказал еду.
Мышка постучалась в его дверь в час десять. Влад к этому времени уже успел сточить треугольник пиццы.
- Проходи, угощайся, чем бог послал, - пригласил КотоФей, показывая на огромную коробку пепперони.
- Владислав Петрович… - довольно бодро начала она, запнулась и положила на стол треклятую коробочку с подвеской.
Какие у него там были мысли про надежды? В … все надежды.
- Кира, давай мы сейчас выдохнем, съедим по куску пиццы и нормально поговорим, - предложил Влад.
Спокойно предложил. У него прямо самоуважение на десять пунктов подскочило за этот спокойный тон, когда очень хотелось наорать и затолкать это гребанную коробочку… Затолкать, в общем. К надеждам.
- Влад, мне очень стыдно за свое вчерашнее поведение…
Кира села на гостевое кресло, поставила локти на стол и сцепила ладони в замок, пряча за ним рот. Сегодня она одета в обычные классические джинсы и почти бесформенную футболку. Как в самом начале своей работы в фирме.
Дягиль решил не вмешиваться и дать ей выговориться. А там он ее либо придушит, либо всё же успокоится. И откусил кусок. Всё-таки говорить с набитым ртом – не самая легкая задача. Авось, поможет.
- Мое вчерашнее платье ввело вас в заблуждение. Я понимаю, оно слишком откровенно, и позволило вам думать, что я… доступная девушка.
Еда во рту мешает не только говорить, но и ржать. Лол! Эта дуреха списала его выкрутасы на мини-платье. Нет, платье, конечно, сыграло свою роль. Заднего плана. Но главную роль сыграла его долбанная неуравновешенность. Он когда-нибудь перестанет вестись на «слабо», как двенадцатилетний пацан?
- А ты – девушка недоступная? – ухмыльнулся Влад.
Но Кира его вопрос проигнорировала.
- Мне вообще не нужно было соглашаться на этот ужин, - продолжила она, глядя в стол.
- А зачем согласилась?
- Вы были очень настойчивы, - ответила Мышка.
Влад переживал очередной кусок, проглотил, хлебнул чая из кружки и поинтересовался:
- То есть, вчера мне нужно было просто проявить большую настойчивость?
- Если бы вы проявили большую настойчивость, я бы уволилась, - твердо ответила Кира.
- Вот так взяла бы и уволилась? – не поверил Дягиль.
- Из школы же я из-за этого ушла, - буркнула Кира и потянулась к кусочку пиццы.
Влад встал, подошел к поттеру, налил кипятка в кружку, сунул пакетик чая и поставил ее гостьей. Всё это время в голове коммерческого директора, словно хомяк в колесе, крутилась одна мысль.
- Ты ушла из школы, потому что к тебе там приставали? – уточнил Дягиль.
- Ну, не приставалИ, а приставал. Но да. Был там один… козел. Извините.
- Если ты переживаешь, не обижусь ли я за то, что ты назвала козлом другого, то не стоит, - усмехнулся Влад. – Я не ревнивый. А Костя об этом знает?
- А ему зачем? – Мышка так испугалась, что чуть чаем не поперхнулась.
Жа-аль. Такая теория пропала…
Харрасмент в прошлом – это жесть. В случае их пари – жесть для спорщиков. Радует одно: они все в равном положении. Кроме Кости.
- Мне очень неловко, что тебе пришлось потратиться, - развила Мышка очередной виток сюрреализма.
- Кира, ты вот это называешь «потратиться»? – Влад ткнул пальцем в коробочку.
Она кивнула.
- И ужин в ресторане, - добавила она.
У нее харассмент в прошлом, напомнил себе Влад. Это достаточное оправдание.
- Охренеть! – выдавил он вслух. – Кира, я тебя прошу: никогда, ни при каких обстоятельствах не говори мужчине такие вещи. Мужчина может дарить понравившейся женщине подарки просто так. Не в качестве оплаты за сексуальные услуги.
- Угу, - промычала Кира, прожевывая пиццу. – В качестве задатка за них.
Влад рассмеялся. Странно. Ярость отпустила его, сменившись практически буддистским спокойствием.