Когда опасливо косившаяся на нас официантка принесла заказ — по молочному коктейлю и булочке с корицей — я решилась задать вертевшийся у меня в голове вопрос:
— Слушай, а как твоя сестра? Оклемалась? Вчера она выглядела и вела себя так…
— Странно? — приподнял тонкую бровь парень. — Я же говорил, с ней это бывает. Гены оборотня дают о себе знать, Шеба, и у каждого они проявляются по-разному. Это индивидуально.
— А ты? — тихо шепнула я. — Ты — тоже?…
— Да, но не так, как ты подумала, — кивнул он. — У нас общие родители, и кровь отца-полукровки передалась нам обоим, но мне — в гораздо меньшей степени. Она почти никак не проявляет себя.
— Это я уже заметила…
— Возможно, этим я обязан лекарствам. На Анж они действуют слабее, приходится постоянно увеличивать дозу и комбинировать медикаменты. Раньше за этим следил отец… он был ученым-биологом и неплохо разбирался в генной инженерии. После его смерти за сестрой присматриваю я — у нее ведь больше никого не осталось.
— Ваши родители… погибли? Прости, если я проявляю бестактность, просто…
— Да нет, не волнуйся. Это было давно, и я уже свыкся с утратой. Несчастный случай. Пожар в лаборатории. Мама работала с отцом, вот и…
— Не продолжай. Мне очень жаль, Вик.
— Как и мне. И твоих родителей тоже. Я знаю, как тебе больно…
— Да. — я отвела взгляд, уставилась за окно, где ветер заставлял сухие листья танцевать на тротуаре. Теплая ладонь Вика легла на мою, словно утешая.
— Мне кажется, ты очень сильный, — сглотнув, тихо произнесла я. — Анж с тобой повезло, правда. Я… мне… тоже иногда не хватает старшего брата, который бы заботился обо мне. Хотя бы изредка…
— Я понимаю. Но теперь у тебя есть я, верно?
— Разве? — с удивившей меня саму горечью воскликнула я, поднимая на него глаза.
Вик не ответил — он просто перегнулся через столик и коснулся моих губ легким, почти неощутимым, поцелуем. Огонь кинулся мне в голову, в глазах все поплыло. Зажмурившись, я подняла руку и несмело, точно боясь обжечься, обвила его шею, притянула, запустила дрожащие пальцы в его волосы. И тогда Вик поцеловал меня по-настоящему.
Никогда прежде я не целовалась с вервольфами. Это было странно, но… восхитительно. Меня не покидало ощущение, будто в тело мое толчками вливается теплая, бодрящая, слегка хмельная сила, живым огнем струится по жилам, переполняя все мое существо отчаянным счастьем. В идущей кругом голове проносились смутные образы лугов, густой травы, колеблемой вольным ветром, таинственного леса, алой крови заката на лезвие горизонта, золотой монеты луны, впечатавшейся в синий бархат неба… Не знаю, были ли то образы, которыми пытался поделиться со мною Вик, или я сама придумала их, опьяненная древесным ароматом его кожи и волос — неважно. Словно цветок — к солнцу, я всем существом тянулась к Вику, к сильному, нежному, загадочному парню, так щедро делившегося со мной теплом…
Не знаю, сколько времени прошло вот так — но оторвались мы друг от друга, лишь когда начались задыхаться от нехватки кислорода. Увидели изумленные глаза посетителей за соседними столиками, смущенное лицо официантки и прыснули со смеху.
— Я уж и забыл, где мы, — улыбнулся Вик припухшими губами. — Хорошо, не зашли еще дальше.
— Дальше — это куда? — поддела его я, делая невинные глаза. — Вообще-то, ты посягнул на честь несовершеннолетней, так что…
— Твой друг-Каратель снимет с меня скальп, — кивнул Вик и фыркнул. Я тоже засмеялась. Было легко и радостно. Пожалуй, такой эйфории я не испытывала уже лет пять…
— Вик… — я принялась мять в руках салфетку, избегая его взгляда. — Почему у меня такое чувство, будто мы всегда были вместе? Рядом с тобой мне так… тепло. И надежно… Словно ты — родной мне человек. Так ведь не бывает.
— Почему же? Очень даже бывает. Просто мы — те самые половинки друг друга, так что наше взаимное влечение вполне объяснимо. По-другому и быть не может, Шеба. С первой секунды, когда я тебя увидел, я уже знал, что ты — та самая, что предназначена мне одному. Там, ночью, на набережной, ты казалась такой одинокой, беззащитной, хрупкой…
— А на самом деле я жестокая, сильная и невоспитанная, — хмыкнула я мрачно. Вик усмехнулся, покачал головой:
— Неправда. В тебе нет ни капли жестокости. Уж я-то много о ней знаю, поверь, и могу сказать, что ты — одна из самых добрых девушек, когда-либо мне встречавшихся.
— И много их было, этих девушек?
— Ага! Мы уже начинаем ревновать?
— Пфф! Еще чего! Мы, слава Богу, не женаты.
— Это поправимо, — хихикнул он и тут же схлопотал в нос скомканной салфеткой.