— Вряд ли это можно предотвратить, — пробормотала я себе под нос. — Их так-то просто не подловишь. И улики они прячут ловко, уж я-то знаю.
— Ты не должна никому об этом рассказывать, Шеба. — теперь в голосе Лолли отчетливо звучал страх. — Особенно своему приятелю, Карателю. Этим ты ничего не добьешься, но мне не жить. И, думаю, тебе тоже.
— Это точно, зубастик. Ну и влип же ты… Да и я вместе с тобой.
— Ты-то почему?
— Да потому, что не могу я вот так просто бросить тебя в беде, в лапах этих…этих монстров. Кроме того, погибнет какой-нибудь человек, наверняка парень вроде тебя или девчонка — вампиры обожают молодую кровь.
— Стариками они брезгуют, — кивнул Лолли, едва не рассмешив меня этим своим «они», словно отделяя себя от сородичей-кровососов. Что ж, родственников не выбирают, к сожалению. Почему-то мне казалось, что Лолли не так уж безнадежен, и оттого мне было его еще больше жаль. Стоит ему раз убить, и он уже не остановится. Будут ли эти огромные синие глаза такими же невинно-доверчивыми после кровавой охоты на человека? Вряд ли.
— А что твои родители? — тихо спросила я. — Они не пытаются тебя защитить?
— У меня только отец. Мать была смертной и умерла при родах.
Я изумленно уставилась на него.
— Э… то есть как это? И твой отец жил со смертной женщиной, не обратив ее? Разве законы вампиров это позволяют?
— Нет. Они не были женаты. Это была… случайная связь. Отец не знал, что она беременна. Кто-то рассказал ему обо мне… когда мать умерла, а меня отдали в детский дом. Он меня отыскал и взял к себе.
— Удивительно сентиментальный вампир — твой папаша.
— Он бы не признал меня, если бы я родился человеком. Но я унаследовал гены вампира.
— Вампиризм — чертовски заразная штука, — мрачно пошутила я.
— Ага. Я, конечно, считаюсь полукровкой, и многие меня за это презирают, но на самом деле я очень силен для полу-человека.
— И все же ты не бессмертен.
— Да, я буду жить долго, может быть, пять-шесть столетий, но все же состарюсь и умру.
— И тебе нужно пить кровь, как другим вампирам? Неужели нет никаких лекарств, вроде тех, что сдерживают волчьи гены у оборотней-полукровок?
— Не знаю. Среди вампиров крайне мало полукровок. Такие дети обычно не выживают.
Он был прав. Необъяснимо — но плод любви вампира и человека редко бывал удачным. Не то, что у оборотней. Возможно, это было вызвано тем, что вервольфы зачинали детей в человеческом обличье, а вампиры всегда оставались вампирами и не могли хотя бы на время становиться людьми. Не знаю.
— Но, может, стоит попробовать…
— Теперь уже поздно. Я с детства питаюсь синтетической или животной кровью. Лекарства мне уже не помогут, да и человеческая пища меня убьет. Шеба, я вампир. У меня есть клыки, я силен, вынослив, нечеловечески быстр. Я не умею улавливать мысли людей, как другие вампиры-телепаты, не могу левитировать и не владею телекинезом. Зато дневной свет переношу намного легче. Но все же я вампир. Я даже немного гипнотизировать могу!
— Хочешь сказать, что кровососы умеют все, что ты перечислил? — снова вытаращилась на него я.
Он хихикнул, шмыгнув окровавленным носом.
— Ты не знала? Обычно мы скрываем свои способности, чтобы люди не сильно пугались. Ну… и чтобы они нас слегка недооценивали. Это полезно.
— Не сомневаюсь. И что, все «ваши» это могут?
— Ну, нет. В большинстве случаев вампиры владеют той или иной способностью, и очень редко — всеми сразу. Но очень старые это могут, да.
— Например, Люций?
— Может быть. — он перестал улыбаться, глядя на меня встревоженно.
— Мог он внушить кому-нибудь любовь к себе?
— Любовь? Не думаю. Гипнотическое влияние вампира на сознание человека действует лишь при условии непосредственного контакта, понимаешь?
— То есть, он не может заморочить кому-то голову, не находясь рядом?
— Вроде того. А что?
— Да так… Думала, а не запудрил ли он этими своими штучками мозги моей подруге, — буркнула я неохотно.
— Зачем ему это? Его и так все любят.
— Я — нет!
— Только потому, что твой брат ушел к вампирам, — выпалил он и мгновенно прикусил язык. Наверное, взгляд мой в тот момент был очень красноречив, потому что и без того бледное лицо Лолли стало мертвенно-белым.
— Никогда больше не говори о Фэйте в моем присутствии. Хорошо? — обманчиво спокойным голосом сказала я, предварительно сделав пару глубоких вдохов. — Кое-кто лишился двух зубов только за то, что назвал его имя в моем присутствии. Договорились?