— Лолит, — обратился к мальчишке незнакомец, и голос его обволакивал, как шелковое покрывало, — вот ты где. Я тебя искал.
Он вдруг нахмурился — Лолли поднялся, и стали видны следы побоев на его лице.
— Линн? — мрачно спросил вампир, кажется, уже зная ответ. Лолли понуро кивнул. Взгляд незнакомца обратился ко мне. Я уже была на ногах, отодвинувшись к противоположной стене подворотни. Не доверяла я незнакомым вампирам, и точка. Бледно-розовые, четко очерченные губы беловолосого дрогнули в легкой улыбке.
— Здравствуйте, мадемуазель. Лолит, ты не представишь нас друг другу?
— Это Эльф, — буркнул тот и снова замолчал. Беловолосый укоризненно покачал головой и в следующую секунду оказался прямо передо мной, точно переместился в пространстве, а не сбежал по ступеням вниз. Я ошарашенно уставилась в прищуренные бирюзовые глаза, чувствуя, как волоски на руках встали дыбом. Черт возьми, это еще что за фокусы такие?
— Эльфом меня называют близкие друзья, — тихо сказал вампир и нарочито медленным движением протянул мне руку — понял, что мне не понравились его трюки с перемещением. — Меня зовут Эжен, мадемуазель.
Эжен. Имя такое же легкое, воздушно-кружевное, как и он сам. Поколебавшись, я все же вложила свои пальцы в его прохладную ладонь.
— Шеба.
— Рад знакомству, Шеба. — прежде чем я успела ему помешать, он наклонил голову и коснулся губами моей ладони. Настоящий джентльмен, чтоб его! Я поспешно отдернула руку, борясь с желанием потереть кожу, горевшую в месте поцелуя. Этот жест меня на самом деле испугал.
Бирюзовые глаза смеялись. Кажется, мой испуг позабавил Эжена.
— Не делайте так больше. — холодно посоветовала ему я и внутренне удивилась тому, что обратилась к вампиру на «вы». Язык почему-то не поворачивался ляпнуть что-нибудь колкое. Эжен выглядел и вел себя как истинный джентльмен, и меня даже не интересовало, было ли то искусно замаскированное притворство. В конце концов, все мы выбираем себе те или иные маски.
— Это мастер «Вампа», — пояснил Лолли, и я отметила, что рядом с Эженом он держится просто и непринужденно. Это говорило в пользу белокурого красавчика.
— Ясно.
— У вас изумительный цвет волос, Шеба. — Эжен протянул было руку, словно намереваясь коснуться моей косы, но я нахмурилась, и рука немедленно убралась. — Золото и осенний багрянец. Очень удачное сочетание цвета волос и глаз, надо отметить. Потрясающе! Я бы хотел нарисовать ваш портрет…
— О чем это он? — я посмотрела мимо Эжена на Лолли. Тот пожал плечами:
— Эльф — художник, и очень хороший. Его картины висят в «Двух Городах» и многих музеях.
Я вспомнила мастерски выполненный портрет Лорда Ночного Города. Да, таланта беловолосому вампиру явно не занимать.
— Я не хочу, чтобы вы меня рисовали. Лолли, — я повернулась к мальчишке, кивнула: — Мы позже продолжим наш разговор. До скорого.
Я развернулась и быстрым шагом двинулась из переулка, но успела услышать тихий голос Эжена, ласковым ветерком погладившим меня по спине:
— Воистину кошачья грация…
И дьявол меня побери, если я не покраснела.
Глава 8
— Прекрасно выглядишь, малыш.
Я вздохнула. Во-первых, то, во что я вырядилась ради Вика, доводило меня чуть ли не до бешенства, а, во-вторых, слово «малыш» возглавляло список наиболее нелюбимых мною слов. И с первым, и со вторым приходилось мириться. Позволяла же я, в конце концов, Арку звать себя «деткой». Любому другому парню за подобные словечки полагалось проделать брешь в зубах, но только не этим двоим.
Мы с Виком сидели за столиком в ресторане «Купидон» (от одного названия сводит челюсть), и если полукровка смотрел на меня, то я злобно пялилась на собственные коленки, едва прикрытые шелком легкого платья. Рэй пришлось чуть ли не силой запихивать меня в этот наряд. Изумрудно-зеленый, под цвет глаз, очень простой и в то же время элегантный. Атласная лента в тон схватывала мои слегка завитые локоны на затылке, а шею украшал изящный кулон — дымчато-зеленый «кошачий глаз». Тончайшие чулки, замшевые туфли-лодочки и маленькая сумочка, в которой с трудом уместился мобильник, довершали все это безобразие. Господи, дай мне терпения, и прямо сейчас!
«Купидон» занимал весь шестнадцатый этаж одной из высоток в центре, и застекленные стены не скрывали изумительной панорамы вечернего города. Там, за окнами, алый шар солнца купался в крови заката. Весь мир полыхал. И было это столь же прекрасно, сколь и жутко.