Я подняла руку с оставшимся кинжалом, намереваясь метнуть его в грудь длинноволосому, но он не стоял столбом. Прыгнув ко мне, как смазанная от быстрого движения тень, он ударил меня — не кулаком, но ладонью — чуть выше груди. Меня словно снесло тараном. Дыхание вышибло, и тело полетело назад, точно брошенное рукой великана. Я выронила кинжал, и он с тихим лязгом упал на асфальт.
Мне так и не пришлось вспахать лопатками каменные плиты. В этом случае я могла бы попрощаться со своей и без того побитой спиной. Чьи-то сильные руки поймали мое тело и прижали к твердой, как сталь, груди. Потом меня развернули, и я обнаружила склонившееся ко мне нежное лицо Эжена. Жемчужно-белые локоны мерцали в лунном свете, как драгоценное полотно. Они шелковой волной скользнули по моей щеке, и воздух наполнился сладким ароматом ванили. Глаза Эжена не были красными и хищными — бирюзовый свет лился из-под век, волшебный, но никак не пугающий. Вампир бережно обнял меня, придерживая одной рукой за плечи, а другую опустил мне на горло.
— Простите меня, Шеба, — прошептал он едва различимо. В следующее мгновение что-то острое кольнуло мою шею пониже уха, и мир, скрутившись до размера иголочного ушка, погас.
* * *Хрипловатый, завораживающий голос Мэтти Хикс ворвался в мои уши раньше, чем глаза обрели способность видеть. Я знала эту песню. Она нравилась Рэй, а все, что нравилось Рэй, вынуждена была слушать и я.
Не гуляй по снам моим,
Ты — незваный гость.
Гладит ветер черный дым
Шелковых волос…
Ливень душу наполняет.
Ты уходишь прочь…
Кошкой черною гуляет
По карнизу ночь.
И любовью я смиряю
В сердце своем злость.
Приходи — и погуляем,
Мой незваный гость…
Песня смолкла, сменившись негромким бормотанием смутно знакомого голоса, потом зазвучала другая композиция, и я поняла, что где-то включено радио. Еще не открывая глаз, я медленно перекатилась на бок и попробовала шевельнуть рукой. Получилось ее даже поднять — хотя спина отчаянно протестовала. Было странное чувство то ли похмелья, то ли не до конца прошедшего опьянения — лежа на боку с согнутыми в коленях ногами, я не могла избавиться от ощущения «болтанки». Словно я не двигалась и в то же время куда-то падала, причем так стремительно, что тошнота подступала к горлу. Ах, да — и было жутко холодно.
Я все же заставила себя открыть глаза. Пару минут я привыкала к полумраку, пытаясь понять, где нахожусь.
Это было явно подвальное помещение, довольно просторное и даже не слишком обшарпанное. Ровно посередине его разделяла решетка, по одну сторону которой оказалась я. Лежала я, как выяснилось, на голом каменном полу, оттого-то так и замерзла. Куртку я оставила на аллее в парке, а тонкая шерстяная водолазка не спасала от промозглого холода. Высоко над моей головой в стене было прорублено крошечное квадратное окошко, сквозь которое пробивался лунный свет и неровным кругом ложился на пол рядом со мной. За гранью круга, в густой и какой-то вязкой темноте, похоже, был еще кто-то, — кто-то, напуганный настолько, что забился в угол. В ту сторону я взглянула лишь мельком — мое внимание привлекла компания, разместившаяся по другую сторону решетки.
Прямо напротив клетки, в которой я очнулась, в большом кресле вальяжно развалился Линн Зейн собственной персоной. Белые волосы неряшливо падали на виски, впрочем, ничуть не умаляя мрачной красоты вампира. Черная шелковая рубашка, застегнутая лишь на одну пуговицу, и такие же черные брюки лишь оттеняли белизну этих волос и аристократическую бледность кожи. Лиловые глаза светились в полумраке.
За его спиной, скрестив руки на груди, застыл Эжен — лицо непроницаемое, как у статуи, но губы сжаты так плотно, что совсем побелели. По бокам от него стояли навытяжку мои знакомцы из парка — длинноволосый и коротышка, как я их про себя окрестила. Девчонки с ними не было — ее вообще уже не было на этом свете. Моими стараниями. Черт, да мне, кажется, понравилось убивать!..
— С возвращением в сознание, милое дитя, — насмешливо поприветствовал меня Линн.
— Лучше б я в него не возвращалась, — буркнула я, кое-как приподнимаясь на локтях. Боль в спине нарастала, накатывая, точно прилив. Я скрипнула зубами. Потом взгляд мой метнулся к Эжену, и я непроизвольно коснулась шеи пониже уха. Пальцы ощутили небольшую припухлость, которая болела, но совсем чуть-чуть.
— Пришлось тебя вырубить, — пояснил Линн обманчиво любезным голосом, — если бы Эльф этого не сделал, ты бы еще кого-нибудь покалечила, и мои мальчики вынуждены бы были защищаться, а нам ты нужна живой и невредимой.