— Это что еще такое! — разбушевался доктор, увидев меня стоящей перед зеркалом. — Нет, где это видано! Немедленно уложите ее в постель, — обратился он то ли к медсестре, то ли к Карателю. Арк протиснулся вперед, молча подхватил меня на руки, отнес к кровати и опустил на подушки так бережно, словно я, по меньшей мере, находилась при смерти.
— Живучая засранка, — проворчал он, усаживаясь рядом. — Зла на тебя нет.
— Вот и хорошо, что нет, — стараясь улыбнуться, прохрипела я.
Несмотря на мои возражения, к моему телу снова прикрепили датчики, а в вену вогнали иглу. Проверив показатели медицинских приборов, доктор что-то отметил в своей записной книжке и, раздраженно бубня себе под нос не слишком лестные реплики в мой адрес, удалился. Белокурая медсестричка поправила подушки, спросила, не принести ли мне чего, кокетливо улыбнулась Арку и упорхнула следом.
— Сколько я уже здесь? — после минутного молчания спросила я.
— Пятый день. У тебя, помимо ссадин и ушибов, было сильное сотрясение мозга, но ты везунчик, детка — ничего серьезного не сломала. Врачи ожидали, что ты придешь в себя раньше, но ты все металась в каком-то горячечном бреду, здорово меня напугала, — он протянул руку и осторожно взял мою ладонь в свою, стараясь не задеть трубку капельницы.
— Вечно я влипаю в истории.
— Это точно. Непонятно только, что ты делала утром на мосту, полуголая, да еще в машине с вампиром? Рэй и Вик ни черта мне не смогли объяснить. Рэй домой вернулась только к обеду, сказала, ночевала у своего бойфренда и ничего не знает. Из вампира я тоже ничего толком не вытянул. Все повторял, что ты просто попросила его подвезти тебя до кампуса. Потом примчался Люций собственной персоной со своим семейным адвокатом, тот устроил скандал, и они тут же увезли Эжена из полицейского участка. Кстати, — губы Карателя тронула кривая усмешка, — этот красавчик фактически спас твою жизнь. Нырнул за тобой с моста, выволок на берег и сделал искусственное дыхание. Ты здорово наглоталась, так что, если бы не он…
Я ничего не ответила, обдумывая его слова. Радовало то, что Рэй той ночью не было дома и она ничего не сообщила Арку о моем исчезновении. Значит, и Вик не в курсе моих «приключений»… И никогда не узнает. Меня передернуло от одного воспоминания о темной яме с голодными зомби. О Лолли с глазами, в которых плескалось алое безумие…
— Так ты объяснишь мне, в чем дело? Что ты делала в компании некоего Эжена Орси, мастера тату-салона «Вамп» с Бульваров Грез? Я навел справки — заведение официально принадлежит Линну Зейну, то бишь, косвенно — семейке ле Флам. — голос Карателя напоминал скрежет металла о металл. Он был здорово обозлен, и оставалось только надеяться, что не на меня.
— Послушай, Арк. — я откашлялась. — Правду я тебе сказать не могу, а врать не умею, да и не хочу. Ты и сам прекрасно знаешь, что вытягивать из меня что-либо бесполезно, поэтому давай оставим этот разговор. Прости, что я заставила тебя волноваться, но…
— Волноваться?! — он отпустил мою руку и вскочил, гневно сверля меня взглядом. — Да я с ума чуть не сошел, когда примчался к мосту и увидел, как врачи кладут на носилки твое тело! Ты была вся в крови, Шеба! Детка, у меня здоровое сердце, но когда-нибудь и оно не выдержит твоих выкрутасов. Почему бы тебе не вспомнить о том, что ты — девушка, подросток, почти ребенок, и в твоем возрасте полагается носить с собой пилочку для ногтей, а не меч и кучу ножей!
— Ты сам мне меч подарил, — холодно напомнила я.
— Для самообороны! Ты же и дня прожить не можешь, чтобы не вступить в дерьмо!
Тяжело вздохнув, он на мгновение прикрыл глаза ладонью, потом устало потер веки и, не глядя на меня, быстрым шагом покинул палату. Ему требовалось время, чтобы остыть. Мне было до глубины души жаль этого сильного, но такого усталого человека. Я могла бы пообещать ему, что больше никогда не подвергну себя опасности, что стану послушной и милой пай-девочкой, но… это будет ложью. А я не унижусь до того, чтобы лгать человеку, которого уважаю не меньше, чем люблю.
Через полчаса, когда я совсем было настроилась немного подремать, дверь распахнулась, и в палату торжественно вплыл огромный букет алых георгинов, к которому прилагался взволнованно улыбавшийся Вик. Взвизгнув, я было подпрыгнула на кровати, но Вик уже склонился надо мной, шепча в ухо:
— Лежи-лежи, малыш, тебе нужен покой.