– Года три назад. После развода приехала сюда и купила этот домик.
– Ты не думала со мной связаться?
– Ну, Майкл, твой мир… мой мир…
– Ну, вот сейчас же мы встретились.
– Да.
– Так ты живешь одна…
– Ты всегда был страшно любопытным. Ну да, я встречаюсь с одним человеком. Что тут сказать… жизнь у него была нелегкая.
Эмили всегда окружали ненадежные, неприкаянные люди. Это ее свойство имело долгую предысторию. Я вспомнил о тех временах, когда она приехала в Англию и поступила в женскую школу-пансион в Челтнеме. Мы время от времени встречались на каникулах – она еще не выпала из лондонского цейлонского землячества, но рядом с ней всегда ошивался какой-нибудь друг сердца. В ее новых приятелях чувствовался дух анархии. А однажды в воскресенье, в последний свой учебный год, она выскользнула за школьную ограду, забралась на чей-то мотоцикл, и они с ревом умчались на просторы Глостершира. Попали в аварию, Эмили сломала руку, в результате из школы ее исключили. После чего она перестала считаться надежным членом нашего тесного азиатского братства. А затем и вовсе порвала с ним, выйдя за Десмонда. Свадьбу сыграли стремительно. Он получил работу где-то за границей, откладывать было нельзя, скоро они уехали. А потом, после развода, она выбрала этот тихий островок на западном побережье Канады.
Все это как-то не походило на настоящую жизнь, которую мы с ней воображали себе в молодости. Я все еще помнил, как мы мчимся на велосипедах под хлесткими струями муссона, как Эмили сидит скрестив ноги на кровати, рассказывая о своей индийской школе, как мы танцуем вместе и как ее тонкие смуглые руки колеблются. Я вспоминал об этом, шагая с ней рядом.
– Ты надолго сюда, на запад?
– До завтра, – ответил я. – Потом улетаю.
– Да? А куда?
Я смутился:
– На самом деле в Гонолулу.
– Го-но-лу-лу! – протянула она презрительно.
– Уж извини.
– Да ладно. Ладно. Спасибо, что приехал, Майкл.
Я ответил:
– Ты мне однажды очень помогла. Помнишь?
Кузина ничего не сказала. Либо она вспомнила то утро в ее каюте, либо нет. В любом случае она промолчала, а я не стал допытываться.
– Я могу тебе чем-то помочь? – спросил я, и она посмотрела на меня с улыбкой, которая подтверждала, что не такой жизни она ждала, не такую бы выбрала.
– Ничем, Майкл. Даже с твоей помощью мне всего этого не понять. Твоей любви мало, чтобы дать мне покой.
Мы пригнулись, проходя под ветвями кедра, вернулись на деревянное крылечко, вошли сквозь зеленую дверь в домик. Оба устали, но засыпать было жалко. Вышли на открытую террасу.
– Без паромов я бы вовсе запуталась. Время перестало бы существовать…
Она помолчала.
– Ты ведь знаешь, он умер.
– Кто?
– Мой отец.
– Извини, я не знал.
– Мне просто необходимо рассказать кому-то, кто его знал… знал, каким он был. Меня ждали на похороны. Но я там давно стала чужой. Как и ты.
– Мы повсюду чужие.
– Ты его хоть немного помнишь.
– Да. Угодить ему было невозможно. Помню его буйный нрав. Но он любил тебя.
– Из-за него я все детство провела в страхе. Знаешь, когда я его последний раз видела? Когда я подростком уехала…
– Я помню твои кошмары.
Она отвернулась, будто хотела передумать это еще раз. Отворачивалась от темы, но я не хотел отпускать ее из прошлого. И попытался завести разговор о нашем путешествии, о том, что случилось в конце.
– Тогда, на «Оронсее», ты чувствовала, что чем-то похожа на эту девочку, с которой сдружилась? На дочку узника. Она тоже оказалась под властью своего отца.
– Наверное. Но скорее, я просто хотела ей помочь. Ты же понимаешь.
– В ту ночь, у шлюпок, когда ты встречалась с этим тайным агентом, Перерой, я слышал ваш разговор. Я все слышал.
– Вот как? А почему ты мне ничего не сказал?
– Сказал. Я пришел к тебе на следующее утро. Ты ничего не помнила. Проваливалась в сон, точно тебя опоили.
– Я должна была попытаться забрать у него одну вещь… для них. Но мне страшно хотелось спать.
– Его в ту ночь убили. У тебя был нож?
Она молчала.
– Больше там никого не было.
Мы стояли совсем рядом, плотно запахнув пальто. В темноте я слышал, как волны разбиваются о берег.
– Нож был, – сказала она. – Там были его дочь Асунта и Сунил. Они меня страховали…
– Значит, нож был у них. Они тебе его передали?
– Не знаю. В том-то и дело. Я не могу точно сказать, что там произошло. Ужасно, да?
Она вздернула подбородок.
Я ждал, пока она продолжит.
– Холодно, – сказала она. – Пошли в дом.
Но когда мы оказались внутри, Эмили не спешила продолжать.
– Что ты должна была у него забрать? У Переры?