— У меня… в общем, я страдаю лунатизмом.
— Не очень-то похоже, будто вчера ты лунатил, — проговорила я. — Ты выглядел вполне... осмысленным.
— В этом и заключается особенность моего недуга. Я могу бродить ночью по округе хоть голышом и вести глубокомысленные беседы о правительственных заговорах, важных исторических событиях и планируемой колонизации человечества на Марс... Только проблема в том, что наутро я ни черта не вспомню.
— Ты серьезно?
— Более чем.
Глядя на страдальческое выражение лица Джулиана, я прониклась к нему глубоким сочувствием.
— Мне очень жаль... Следовало разбудить родителей…
— Нет, ни в коем случае! Если бы мои родители узнали, что я опять хожу по ночам, папаша упрятал бы меня в лечебницу! А там мои мозги снова бы превратили в пудинг.
— Ты лежал в психушке?!
— В прошлом году, — тихо ответил Джулиан. — Собственно, по большей части из-за этого отец и организовал переезд. Родители не смогли справиться с позором.
— Господи, какой ужас.
Парень пожал плечами.
— Что есть, то есть.
Переваривая услышанное и глядя в печальное лицо Джулиана, я понимала, что добавить здесь попросту нечего. В сложившейся ситуации всякие слова были излишни, поскольку оказаться жертвой родительской жестокости — самое ужасное, что может произойти с подростком.
— А что насчет куклы? Почему ты не хотел, чтобы я ее открывала?
— Понимаешь... за последние пять лет мы с родителями сменили уже три города, и ни в одном из них я так и не обзавелся девушкой. — Он нерешительно улыбнулся. — А ты сразу понравилась мне, Дина. Ты обратила на меня внимание, осмелилась заговорить, и я… честное слово, я очень благодарен тебе за это, потому что в противном случае я бы не познакомился с тобой, не обрел родственную душу и не испытал это вдохновляющее чувство влюбленности, когда кажется, что каждый новый день — это бесценный божий дар, благословение… А что касается куклы… — Джулиан пожал плечами. — Я с детства увлекаюсь шитьем, но еще никогда не делал ни для кого кукол, тем более таких необычных. — Он грустно улыбнулся. — Я сшил ее на тот случай, если нам с родителями снова придется переехать. Мне бы хотелось, чтобы у тебя осталась обо мне хоть какая-то память. Пускай даже в виде моего кукольного близнеца.
— Джулиан, мне очень жаль, — тихим голосом произнесла я. — Извини, что поставила тебя в неловкое положение. И большое спасибо за подарок. Кукла правда очень красивая. У тебя талант.
Парень посмотрел на меня слегка расфокусированным взглядом, словно пребывал сейчас где-то глубоко в своих мыслях. Он будто бы смотрел сквозь меня. Это продолжалось около минуты, пока его внимание в очередной раз не переключилось на куклу.
Джулиан испепелял ее взглядом до тех пор, пока с улицы не донесся чей-то жуткий, отчаянный вопль:
— ПОЖАР! ПОЖАР! КТО-НИБУДЬ, НА ПОМОЩЬ!
6 глава
В полночь я наблюдала, как пожарные пытаются потушить полыхающий ад. Выяснилось, что какой-то нерасторопный идиот рассыпал раскаленные мангальные угли на деревянный пол беседки, который мы с отцом усердно красили все прошлые выходные.
Наверное, дело в составе краски, где присутствовали легко воспламеняющиеся вещества, иначе я не в состоянии была объяснить тот факт, что моя беседка сгорела дотла за какой-то жалкий час. Когда мы с Джулианом услышали крики и выглянули в окно, я думала, что упаду в обморок. Пребывая во власти паники, выбежала на задний двор и отчаянно закричала, наблюдая за распространяющимся с феерической скоростью огнем. Жаркие оранжевые языки пламени охватывали стены моего драгоценного пристанища в свои разрушительные объятия, превращая его в ничто.
Я стояла посреди лужайки, примерно в тридцати футах от кострища и горько плакала. Мимо проходили встревоженные приятели и друзья, желающие поскорее убраться незамеченными с моего участка.
«Вот и зажгли», — горько хмыкнула, вспоминая слова подруги.
К моменту приезда пожарной бригады в доме не осталось никого, кроме спящей без задних ног Эвелин в гостевой спальне и еще нескольких девчонок из команды, изъявивших желание меня поддержать. Ушел даже Джулиан, опасавшийся отцовского гнева. Парень сказал, что если папаша узнает о его визите на вечеринку, куда нагрянули полисмены и пожарники, то без разбирательств посадит под домашний арест. Джулиан долго передо мной извинялся, но я его не винила. Подумала, пускай хотя одного моего близкого человека проблемы обойдут стороной.
Слава богу, что, в отличие от Эвелин, девчонки пребывали в ясном рассудке, не засыпали на ходу и вполне адекватно вели себя перед официальными представителями служб. Прежде чем продержать нашу честную компанию до самого утра, полицейские связались с родителями. А чуть позже позвонил отец, наорал на меня и сказал, что прямо сейчас они выезжают домой.