Вспомнила когда-то прочитанные статьи о том, почему людям вдруг становится страшно в темноте и начинает мерещиться всякая дичь. Радовало, что я такая была не одна, и существовало логическое объяснение подобному явлению. Дело в том, что в темноте человек не различает окружающие его объекты и из-за этого встревоженное воображение начинает воспроизводить самые безумные и дикие образы, а также усиливать каждый шорох. Учеными давно доказано, что страх темноты — это страх неизвестности. А он, в свою очередь, является базовой и наиболее древней человеческой фобией.
Когда я спустилась на кухню, то была бесконечно рада, что смогла избавиться от глупых переживаний, так как меня окружали реальные, требующие безотлагательного решения, проблемы. О чем мне поспешила напомнить хлопочущая у плиты мама. Помимо нее, в кухне сидела меланхоличная задумчивая Дженна, а отец, судя по установившейся в доме тишине, уехал на работу.
— Доброе утро, Дина, — поприветствовала мама, наливая из кофейника ароматный кофе, один запах которого заставил вспомнить о Джулиане. Интересно, как он сейчас? И по-прежнему ли собирается участвовать в чемпионате бариста? Вчера его лицо выглядело просто ужасно, и я не знала, осмелится ли парень светиться на мероприятии с гигантским синяком. — Час назад я разговаривала с мистером Гравано, он сообщил новости о состоянии Эвелин.
Я заискивающе посмотрела на мать и навострила уши. Наконец-то новости о моей подруге!
— Как она? Уже идет на поправку?
Поставив передо мной чашку, мама покачала головой.
— Мне очень жаль тебя расстраивать, милая, — начала она, и от тона, каким она произнесла эти слова, я приготовилась к худшему, — но считаю, что ты достаточно взрослая, чтобы знать правду. Тем более Эвелин твоя лучшая подруга, вы с ней так близки…
— Мама, что с ней?
Опустившись на соседний стул, мама положила руку мне на плечо и тяжело вздохнула.
— Ей хуже. Ночью Эвелин пережила клиническую смерть, и мистер Гравано сказал, что ее едва спасли. Сейчас девочку перевели в реанимационное отделение, ее состояние до сих пор нестабильно.
— О, боже! — воскликнула, чувствуя, как к глазам начинают подступать слезы. — Клиническую смерть?! Но что случилось?
— Я не знаю, Дина. Ленни был слишком подавлен, и я не стала расспрашивать подробности. Они с Марией места себе не находят.
У меня скрутило живот, к горлу подступила непонятная тошнота. Я не могла поверить, что мама действительно это сказала. Будучи во власти паники, тщетно пыталась придумать, как могу помочь бедной подруге. Пытаясь отыскать выход из ситуации и как-то себя успокоить, я гоняла всевозможные мысли внутри черепной коробки, словно стаю оголтелых птиц.
— Господи, это просто кошмар какой-то! — Воскликнула, с трудом сдерживая негативные эмоции, которые вот-вот норовили перерасти в истерику. — Когда я смогу ее навестить в больнице? Родители Эв что-нибудь сказали?
Мама покачала головой.
— Боюсь, сейчас это не возможно, зайка. К Эвелин не пускают посетителей. Придется ждать до тех пор, когда ее состояние не стабилизируется.
— Но… Эвелин же поправится, так?..
— Мы будем на это надеяться, милая.
От меня не укрылось, что в глазах матери стояли слезы. Мама знала Эвелин с детства, и для нее моя лучшая подруга была таким же ребенком, как я или Дженна. Когда между нами повисло молчание, и мама начала промокать глаза салфеткой, я обратила внимание на Дженну. Меня насторожило, что сестра не сказала ни слова с тех пор, как я вошла в кухню, да и вообще вела себя подозрительно тихо. Более того, она даже не притронулась к своему завтраку, что, опять же, было крайне странно. Обычно по утрам Дженна отличалась хорошим аппетитом.
— Эй, Джен, ты почему ничего не ешь?
Сестра повернула голову и посмотрела на меня лишенным эмоций взглядом.
— Я не голодна, — сказала она и вернулась к своему первоначальному занятию: созерцанию невидимой точки в пространстве.
— Мам?.. — шепнула я рядом сидящей всхлипывающей матери. — Может, все-таки стоит отдать ей телефон? Чего это с ней сегодня?
Мама пожала плечами.
— Наверное, переживает из-за завтрашнего приезда Кейт.
***
День в школе прошел на редкость отвратительно.
Эвелин лежала в больнице, а Джулиан не явился на занятия и продолжал игнорировать мои попытки связаться с ним через переписку.
На протяжении всего дня чувствовала себя покинутой и одинокой, и если бы не девчонки-чирлидерши, я бы смылась еще после второго урока. Меня ужасно допекали многочисленные взгляды и нескончаемые перешептывания за спиной, ведь после вечеринки новость о ее «провальности» облетела всю школу и превратилась в настоящую сенсацию. А учитывая трагедию с Эвелин, это стало благодатной почвой для разных сплетен. Все вокруг были убеждены, что моя подруга обжималась с каким-то альфачом-футболистом, и он заразил ее смертельным заболеванием. Кто-то говорил, он избил ее до полусмерти, а некоторые были убеждены, что Эв и вовсе наложила на себя руки. Иными словами, я пребывала в полнейшем кошмаре.