— Ну что, девчонки, готовы? — Бодрым голосом спросила мама, когда мы сели за столик у окна и сделали заказы.
Мы с сестрой посмотрели на родительницу с подозрением, не совсем понимая, что она имеет в виду.
— К чему, мам? — уточнила я на всякий случай.
— К двухнедельному отдыху от любимых родителей. Вы не забыли, что завтра приезжает Кейт с сыновьями?
— Разве про такое можно забыть? — буркнула Дженна, с недовольным видом откинувшись на спинку диванчика. — Такую толстую задницу и ядерную вонь…
— Дженна, сейчас же прекрати! — осадила ее мама, опасливо оглядываясь по сторонам. — Ты не должна говорить такие гадости про родную тетю.
— Ну да, конечно, я должна врать, что вместо дерьма от нее пахнет карамелью, а по нраву она добрая крестная, а не злобная ведьма.
— Пообещай мне, что не будешь ругаться с тетей. В кои-то веки постарайся найти с ней общий язык.
— Только если эта корова не будет будить меня на рассвете и заставлять месить палкой вонючую компостную яму, которую она обязательно поставит на нашем дворе!
— Я переговорю с Кейт, — серьезно ответила мама. — Скажу, чтобы она обошлась без своих эксцентричных приемов оздоровления.
— В таком случае не забудь сказать, что мы с Диной не собираемся практиковать и ее экстремальные методы экономии — умываться стоячей водой из одной раковины, покупать просрочку и измерять все продукты чайными ложками!
— Доченька, если ты так волнуешься, на этот раз мы оставим Кейт больше денег.
— Дело не в этом! — с горячностью возразила сестра. — Сколько бы вы ей ни оставили, она специально зажмет наши деньги, чтобы хорошенько нажиться и увезти бо̀льшую часть с собой, в Техас.
Пока мама выслушивала жалобы Дженны, я внимательно оглядывала просторный зал, пытаясь отыскать какие-либо изменения в этом бессмертном заведении. Как я сказала, «Рокси» был стилизован под пятидесятые и, если я не ошибаюсь, примерно в те времена и открылся. Иногда у меня складывалось впечатление, что интерьер здесь и правда не меняли с тех самых пор: стоящие спинками друг к другу диваны, длинная барная стойка, музыкальный автомат и старомодные постеры на стенах.
Нам как раз принесли заказ, когда мое внимание приковала к себе вставшая из-за стола девочка. В руках она держала тряпичную куклу в таком же, как у нее, розовом платье и с аналогичными русыми кудрями. Мне потребовалась пара секунд, чтобы понять: игрушка один в один похожа на куклу Джулиана. Семья довольной девочки как раз направлялась к выходу, так что у меня появилась возможность рассмотреть игрушку вблизи. Заодно и удостовериться в своих предположениях: это определенно кукла из той же серии, что подарил мне парень! С теми же беспалыми ручками, черными глазами-бусинами, ртом-ухмылкой и клыками...
Но как такое возможно? Джулиан ведь говорил, что сделал куклу своими руками!
Развеселая хохочущая девчушка пробежала мимо нашего столика, когда к проходу обернулась моя сестра. По резко вытянувшемуся лицу Дженны я поняла, что от ее взгляда тоже не укрылась крупная кукла. Сестренка раскрыла рот и уставилась вслед удаляющейся девочке в пышном розовом платье.
***
Позвонить Джулиану на домашний я так и не решилась — очень боялась, что к телефону подойдет его ненормальный папаша и сразу же узнает мой голос. Стоит этому произойти, и у Джулса наверняка возникнут большие неприятности. Как-никак мои родители обвинили их семью бог весть в чем, а отец в придачу еще и опозорил. Стоило мне вспомнить, сколько бестактной ереси нагородил мой дорогой папочка Кристоферу Элбону, как у меня начинало нервно подергиваться левое веко.
О матери Джулиана я не знала ровным счетом ничего, но подозревала, что в личностных качествах она ничем не уступает своему супругу. Миссис Элбон точно не была доброй феей, раз позволяла мужу так паршиво обращаться с сыном.
Как следует обмозговав проблему еще раз, решила, что стоит поискать другой путь, так как мне меньше всего хотелось общаться с родителями подростка, которые обращались с ним с такой вопиющей жестокостью. Можно сказать, издевались.
Разговор с папой состоялся сразу же, как только мы приехали домой.
Будучи талантливой актрисой и ярой противницей доминирования над своей волевой натурой, Дженна продолжила изливать жалобы на Кейт. С тем лишь различием, что теперь в роли слушателя выступала не мама, а наш отец. Повествуя обо всех правдивых и жутких случаях, сестра не обошлась без полета фантазии, а под конец и вовсе пустила слезу. Некоторые из ее наиболее нереалистичных рассказов вызывали у меня смех, который я успевала подавлять до того, как лезущая из кожи вон Дженна уничтожила бы меня взглядом.