Дверь в спальню была приоткрыта, когда я осторожно ступила в комнату, то увидела одетого в клетчатую пижаму Джулиана. То ли из динамиков открытого ноутбука на столе, то ли откуда-то еще доносилась негромкая музыка, в которой я мгновенно узнала песню Gotta Be Somebody группы Nickelback. Тот факт, что вошла в комнату принца под одну из своих самых любимых песен группы, я расценила как хороший знак. Парень сидел на кровати и читал какую-то толстую книгу с изображением гигантского кофейного стакана на обложке, но, услышав шаги, отложил талмуд и обернулся. Несмотря на его жизнерадостную улыбку и удивленный взгляд, от меня не укрылось постигшее его болезненное состояние: побледневшая кожа, растрепанные волосы и залегшие под глазами темные круги. А еще этот огроменный уродливый синяк бордово-лилового оттенка, который на красивом лице Джулиана воспринимался какой-то ужасной ошибкой. Чем-то инородным и неправильным, совершенно не вяжущимся с образом добродушного и милого юноши. Кроме того, глядя на Джулиана, можно было предположить, что он не спал уже несколько ночей.
— Привет, Джулс, — поздоровалась мягким голосом, неловко переминаясь с ноги на ногу и кивая на отложенную в сторону книгу. — Что такое читаешь?
— О, доброе утро, Дина! — Джулиан запустил пальцы в волосы и рассеянно почесал затылок, его необыкновенные зеленые глаза просияли. — Э-э, книга кофейного предпринимателя, — он вытянул руку и костяшками пальцев постучал по твердой обложке, — решил изучить кое-что новенькое.
— Неужто планируешь открывать кофейню? — поинтересовалась заговорщицки, начиная на физическом уровне ощущать, как между нами зарождается это магическое нечто. Непередаваемая химия, накалявшая атмосферу вокруг всякий раз, когда мы оставались наедине.
Джулиан поиграл бровями и прикусил нижнюю губу.
— Все может быть, Дина Картер, — ответил он хрипловатым загадочным голосом, от которого у меня побежали по телу мурашки. Боже, как я скучала по нему. Прошло всего два дня, а такое ощущение, будто мы не виделись целую вечность.
— Ну, как ты здесь? Джулиан, я… — мой голос дрогнул. — Я ужасно за тебя волновалась.
— Завтра планирую пойти в школу.
— А ты нормально себя чувствуешь?
Джулиан коротко выдохнул и пожал плечами.
— Честно говоря, не очень, но отец настаивает, чтобы я начинал посещать уроки.
Повторно отметив помятый вид принца, я в который раз пришла к умозаключению, что его отец — тот еще ублюдок.
— Но в этом есть и положительная сторона, — добавил Джулс, наверное, смутившись от моего неотрывного обеспокоенного взгляда, каким я смотрела на него уже как минимум минуту. — Я возвращаюсь к сменам в «Объединении» и по-прежнему успеваю принять участие в чемпионате. — Неуверенная улыбка тронула уголки его губ. — Ты знаешь, для меня это очень важно.
Я слабо кивнула, радуясь, что теперь мы хотя бы будем видеться.
— Твоя мама жутко злится на меня. Думала, она меня на порог не пустит.
— Вполне ожидаемо, — со вздохом ответил парень. — За эти дни папаша успел наплести ей всякого. Сказал, что твой отец чуть ли не с кулаками на него бросался в участке.
— Жесть какая-то…
Я продолжала стоять на одном месте, в то время как Джулиан поднялся на ноги и выпрямился во весь свой поразительно огромный рост, пододвинул к кровати компьютерное кресло и посмотрел на меня с легким нетерпением.
— Ну же, Дина, проходи, — Джулиан сделал шаг навстречу, склонил голову набок и мило улыбнулся. — Не стой в проходе, как чужая, располагайся… — внезапно юноша раскинул по сторонам руки, слегка вздернул острый подбородок. — А лучше просто иди ко мне, я тебя обниму, потому что, — он сглотнул, — никогда не думал, что скажу кому-нибудь нечто подобное, но я правда очень нуждался в тебе.
Мне не нужно было повторять дважды.
Я быстро подошла к креслу, сбросила на сидение рюкзак и всем телом прижалась к парню мечты, закрыла глаза и втянула носом знакомый мускусный запах, исходящий от взлохмаченных черных волос и крепкого тела.
— До чего же ты хорошенькая, Дина, — Джулиан обвил меня длинными руками, опустил подбородок мне на макушку и принялся медленно укачивать. — Такая уютная, идеальная и теплая… моя девочка.
Слова Джулиана, пускай он и произнес их максимально милым и безобидным тоном, вогнали меня в краску. Еще ни один парень не называл меня «хорошенькой», «идеальной» и уж тем более «моей девочкой». Нет, хорошенькой, наверное, все же называли, но вкладывали в эти слова совершенно другой, вульгарный смысл.
Чего не скажешь о Джулиане. Он говорил от всего сердца, не имея в виду ничего такого, отчего стоило бы краснеть, но… я неисправима. Неисправимо влюблена в этого божественно классного парня, которого тоже считала идеальным и уютным.