«Так, значит, Эвелин и правда не погибла... — в груди затеплилась надежда. — Как я и думала, произошла просто ужасная врачебная ошибка...»
Я позволила себе рассмотреть девушку, отмечая ее жуткий и неухоженный вид. Темные волосы были запутанными и сальными, исхудавшие руки висели плетьми вдоль тела, а вывернутые под неправильными углами босые ноги оказались такими грязными, словно девушка пробиралась до школы не иначе как через болото.
Мне хотелось окликнуть подругу, предупредить, что возле ее ног клубками извиваются насекомые, настоять, чтобы мы вместе покинули туалет и поскорее вернулись в больницу… Но потом я увидела, что темные ленточные черви, не дававшие мне никакого покоя, скользят… прямо в ее волосах! Сотнями, если не тысячами!
Меня удивило, что Эвелин не просто стояла на месте, а раскачивалась из стороны в сторону, как маятник. Подойдя ближе, заметила, что ее плечи часто и мелко вздрагивают. Сначала решила, что бедняжка плачет, но спустя несколько мгновений поняла: подруга хихикала.
— Эвелин?
Не поворачиваясь, девушка еще сильнее вывернула ноги и резво поковыляла вдоль стены, оставляя за собой дорожку из насекомых и приводя меня в ужас. Эвелин напоминала марионетку, чьим телом управлял очень неумелый кукловод. Самое странное в этом зрелище было то, что чем «ломанее» и энергичнее становились ее движения, тем быстрее девушка шла. Внезапно подруга остановилась, повела корпусом в сторону, развернула голову и так круто выгнула спину, что у меня непроизвольно приоткрылся рот. Послышался хруст позвонков и треск ломающихся костей. Подруга с грохотом повалилась на пол, руки и ноги выгнулись, точно паучьи лапы. Успела увидеть только перекошенное лицо с клыкастым оскалом и большими черными глазами, прежде чем в туалете полностью погас свет. Я взвизгнула от ужаса, а ответом мне стал скрипучий замогильный смех, в сопровождении глухого шлепанья босых ног по кафельной плитке.
— Я здесь, подружка, — прозвучал незнакомый низкий голос. Ощутила, как чье-то жаркое замогильное дыхание защекотало волосы на затылке. — Обернись.
Из моего горла вырвался крик, какой я не издавала никогда в жизни. Широко раскрыла рот и завопила так отчаянно, что чудом не сорвала голос. Почувствовала прикосновение: рука твари сильно сжала плечо в ту секунду, когда я собиралась бежать к выходу.
— Не так быстро, Ди-и-и-на! — проскрипело чудовище, приблизив смрадную пасть ближе к уху. — Обещаю, ты не почувствуешь боли.
Каким-то чудом мне удалось вывернуться из цепкой хватки и что есть мочи припустить к входной двери. Я не прекращала кричать, наобум двигалась вперед, выставив перед собой руки. Неожиданно врезалась в какую-то твердую поверхность, раздался громкий, пронзительный звон. Последовала вспышка сильной боли, а мгновение спустя на кроссовки посыпались кусочки чего-то твердого.
— Тебе не убежать, подружка, — проскрипела приближающаяся тварь, заставляя забыть про вонзившиеся в ладони осколки разбившегося зеркала и продолжить поиск спасительной двери. — Мы же с тобой друзья до гроба, помнишь?
Наконец липкими от крови пальцами я нащупала ручку, открыла дверь и со всех ног припустила в пустынный школьный коридор.
***
Когда вернулась домой, оказалось, что дерьмовые события не спешили заканчиваться. Мало того что я тащилась пешком несколько миль с порезанной ладонью, содрогаясь от пережитого ужаса, так еще и застала в своем доме компанию незнакомых толстых копов, развалившихся на новеньком кожаном диване в нашей гостиной. Громко гудел телевизор, транслируя футбольный матч, а три гогочущих толстяка в униформе хлестали пиво и трескали из упаковок снеки.
Я так и застыла на месте, глядя на эту сюрреалистическую картину. Мужчины почувствовали постороннее присутствие и обернулись, одаривая меня кривыми ухмылками, в которых прочитала что угодно, но не благородство, присущее людям этой профессии.
Первый полицейский, который, по моим предположениям, был самым молодым среди собравшихся, молча мне кивнул, а оставшиеся два хряка как ни в чем не бывало уткнулись в телевизор.
— Дина, разве ты не должна быть сейчас в школе? — раздался за спиной грудной голос Кейт, от которого я так и подскочила на месте. — В чем дело?
— У меня разболелась голова, — соврала, выпалив заготовленные заранее слова. — Медсестра сказала, у меня повышенное давление, поэтому дала освобождение от уроков, но… мне уже гораздо лучше.