— Мне нужно возвращаться, — неловко сказала я. — Голоса на холме… Мне нужно, чтобы они меня нашли, чтобы не обнаружили телегу.
Женщина, которую я спасла, сжала мой рукав.
— Как зовут ту, что спасла нас?
— Я — Элли Хантер, — сказала я. Мне было не по себе от такого внимания. Они были такими счастливыми. Целыми. Они не подходили моему разбитому миру и отчаянию.
— У твоей деревни спрятаны лук и клинок, Элли. И палка. Это знаем все мы, и я предлагаю это как дар благодарности за то, что ты сделала этой ночью, — женщина прошептала мне. — Палка — факел, который делает тебя невидимой для фейри, — она взглянула на палку в моей руке. — Но это ты уже знаешь. Клинок рассекает миры. Лук пронзает только злые сердца. Найди их, и у тебя будет все нужное, чтобы защитить невинных от тьмы, что хлынет на землю.
Она опустила голову и поспешила прочь, не дав отблагодарить ее, но Хранительница знаний склонилась ближе, мальчик был у нее на руках.
— Ты спасла тех, чьи имена не знала, от судьбы, о какой не знала. Мы помним тех, кто помнит нас. Вряд ли ты придешь к нам ради своей выгоды, но если приведешь тех, кому нужна помощь, мы поможем им ради тебя. Помни это.
Я кивнула.
— Я помни, что кровь — это кровь.
Это звучало безумно, но у меня не было сил спорить. Я прошла сквозь дуб, высоко держа духовный факел, и постаралась уйти подальше от телеги, чтобы меня нашел тот, кто кричал в лесу. Я сделаю все, чтобы уберечь тех людей. Даже если сломаю шею во тьме.
И, пока я спотыкалась, падала и спешила во тьме, я думала о ржавом клинке, который я спрятала в дереве. Мог этот клинок рассекать миры? Я могла им прорезать путь в Фейвальд?
Пора было перестать быть доверчивой девочкой и стать охотницей. Я начинала продумывать план по спасению детей. Всех детей. И я выполню это. Но сначала нужно было собрать вещи и поговорить с матерью.
Я почти видела темные глаза Скувреля, подмигивающие, пока я бежала.
Глава четырнадцатая
Мои ноги уже не просто болели, а были бесконечным криком боли, пока я двигалась во тьме, высоко подняв духовный факел.
Я все еще не знала, правильно ли поступила, побежав в ночи со вторым зрением, а не обычным, но я не осмелилась зажечь настоящий факел, а духовный делал все ярче и четче, хоть и не показывал некоторые деревья и ветки под ногами.
Пара серебряных существ фейри вскочили из ближайшей чащи, когда я прошла мимо, духовный свет был для них видимым, и они убежали от него. Это же произошло с теми летающими малиновыми существами — я решила звать их розовыми фуриями, пока не узнаю, как они называются на самом деле — они кувыркались, спеша убраться подальше. Я могла бы сама разобраться с гулями, если бы было время.
Я вытащила зеркальце из кармана. Я говорила себе, что не сделаю это, но по пути потеряла силу воли.
Удивленный глаз Скувреля появился в зеркальце. Он выглядел так же с духовным и настоящим зрением. Интересно.
— Муж, — прошептала я.
От его смеха мою спину покалывало.
— Кошмарик. Рада видеть мое лицо?
Он выглядел помято, словно только ото сна.
— Четыре, — сказала я. Я не могла сказать больше. Его улыбка уже была слишком широкой. — Времени мало. Моя сестра скоро начнет вторжение?
Он пожал плечами.
— Кто знает? Для меня с нашего разговора прошла неделя. Сколько у тебя?
— Меньше дня, — прошептала я, споткнулась об ветку и вздрогнула от громкого хруста. Я не могла долго продолжать разговор. — Если не можешь сказать это, говори, где спрятаны смертные дети. Они рассеяны по всему Фейвальду?
Он приподнял бровь и медлил.
— Мне нужно заключить с тобой сделку? — процедила я.
— Я все еще должен тебе за последний поцелуй, — сказал он с улыбкой. — Смертные дети спрятаны во Дворе шелка и Дворе кубков. Преследуй их, но это опасно.
— Спасибо, — выдохнула я, и его брови приподнялись в удивлении.
Я сунула зеркальце в карман. Нужно было спешить.
Я споткнулась об бревно, словно подчеркивая мысли, прикусила язык, падая, и ободрала костяшки. Это напомнило, что духовное зрение не было настоящим. Я была близко к дому Чантеров. Если я смогу забрать меч, смогу отправиться на миссию.