— У круга? — резко спросил Экельмейер.
— В горах на западе отсюда.
— И что ты там делала, девчонка? — тихо спросил Экельмейер. — Следила для своих союзников-фейри?
— Я собирала ягоды, — соврала я.
— Ночью?
Я попыталась указать на повязку, забыла, что руки были связаны за спиной, и пожала плечами.
— Ночь или день — все равно, когда ты слепой.
Не совсем правда, но зачем ему это знать?
Олэн заерзал неловко на стуле.
— Интересно. И где ягоды?
— Я выронила их, когда за мной погнались тени, — сказала я, стараясь звучать так, словно я была напугана. — Откуда мне было знать, что это были посланники великого лорда?
— Рыцарь.
— Простите?
— Я — Рыцарь, а не лорд, девчонка, — резко сказал Экельмейер. — Ты знаешь этого ребенка, сэр Чантер?
Он повернулся к Олэну, тот выглядел взволнованно.
Мои щеки пылали. Ребенка? Я могла быть старше него! Возможно.
— Я писал вам о ней, сэр Экельмейер, — сказал Олэн, чуть склонив голову с уважением. Он всегда так ужасно судил о людях? Он женился на Хельдре. Это должно было указывать на его неспособность судить о людях. — Я надеялся, что вы привезете сквайра ей в мужья.
Зеркало за ним оставалось пустым. Где был Скуврель?
— Встань, девчонка, — в тоне Экельмейера был интерес. Ого. Мое сердце будто замерзло. Мыши не нравился взгляд змеи, как и мне.
Но я должна была помнить. Я не была мышкой. Я была убийцей мышей.
Я встала так грациозно, как только могла.
Экельмейер издал недовольный звук горлом.
— Освободите ей руки.
Меня оттащили на шаг, и мои руки оказались свободны. Я взмахнула ими, осторожно потерла пострадавшую кожу.
— Она не так юна, полагаю, — сказал Экельмейер, словно он оценивал скот.
Он встал и обошел стол. Я с трудом не вздрогнула, когда он сжал мой подбородок двумя пальцами, наклонил мою голову в одну сторону, в другую. От его дыхания пахло листьями мяты.
— Она может выглядеть сносно, если ее отмыть. И если бы она так не хмурилась.
Я сжала кулаки. Мне было плевать, считал ли он меня самой уродливой каргой из живших. Я бы даже предпочла такое. Его мнения не были для меня важны. Но сейчас не время говорить такое, Элли. Тебя могут запереть или перерезать горло.
Я прикусила язык, чтобы молчать.
— Думаете, найдется сквайр ей в мужья, сэр Экельмейер? — спросил Олэн. — Это решит одну из моих проблем тут. У нее слишком много энергии, чтобы жить спокойно, а мужчины ее возраста кажутся ей детьми. Не подходят ей в пару, но нам нужно куда-то направить эту энергию.
— Хм, — сказал Экельмейер. — У тебя есть навыки, девчонка?
— Я умею держать язык за зубами, — я будто напоминала себе, что умела такое.
— Это еще мы увидим, — парировал Экельмейер.
— Всех девушек нашей деревни учили готовить, прясть, ухаживать за садом, шить, вязать, собирать шерсть, пасти скот, чистить, делать сыр и прочим женским искусствам, — отметил Олэн.
Но я в этом не была даже сносной. Меня растили охотиться и делать ловушки для всего, что двигалось. Но я не была дурой. Я была зайцем в пасти пса. Если не двигаться, будет шанс убежать, когда пес отвлечется. Если я буду отбиваться, он прикусит и сломает мне спину.
Подлая улыбка Экельмейера вызывала пот под моей одеждой. Я сглотнула, и его улыбка стала чуть шире.
— Думаю, лучше держать такую близко. Так будет видно, была ли она связана с проблемами в лесу этой ночью, не в заговоре ли она с нашими врагами, как боится Корн. Это поможет с вашей проблемой, сэр Чантер, потому что я искал себе подходящую жену и, кто знает, может, ее слепота и простое лицо не отпугнут меня, и я благословлю ее своими детьми.
Я собиралась «благословить» его своей ногой в его животе, если он не прекратит этот бред.
Зеркало на стене замерцало.
— Что это, Кошмарик?
Теперь он нашелся! Я зажмурилась и просила его мысленно молчать. А если его услышат другие?
Олэн кашлянул.
— Ты против? — спросил Экельмейер, его удовольствие все мне объяснило. Он откуда-то знал, что мы с Олэном были друзьями. Он откуда-то знал, что Олэн все еще был мягок со мной. И он собирался использовать это против нас обоих.
— Что эти смертные мыши затевают, Кошмарик? Это твои враги? Я могу забрать их головы как трофеи и повесить над ванной. Это тебя порадует? Это покажет, какой я ценный муж?
Я не осмелилась ему отвечать.
— Конечно, нет, сэр Экельмейер, — Олэн запинался об слова, спеша ответить. — Любая женщина будет рада быть вашей женой, хотя я уверен, что вы хотите кого-то выше деревенских девчонок.