У меня на это не было времени. Я кашлянула.
— Ты сказала, что в долгу передо мной, — сказала я Хранительница, сорвала плащ с клетки и опустила ее на землю, открыла дверцу для детей. — Так ты его отплатишь. Я спасу всех детей из Фейвальда, приведу их сюда, а вы поможете им найти родителей. Ваши телеги катятся по всему миру. Если кто и может их найти, так это вы.
Дети вышли из клетки, глаза были огромными. Они стали своего настоящего размера, выходя, один за другим, словно вереница козлов, шагающих по холму.
Хранительница знаний уже кивала и пыталась говорить, но я продолжила:
— Не спрашивайте, сколько это займет, потому что я не знаю. И то, сколько их будет, я тоже не знаю. Или как вам это делать — это решать вам. Но я не оставлю ни одного невинного ребенка в том мире, понятно?
Я звучала недовольно. Я знала это. Но я не злилась. Я просто устала, страдала от угрызений совести и хотела постараться лучше в следующий раз. Я спасла детей, но недостаточно быстро. И не всех.
Одна из девочек подбежала ко мне и обвила руками мои ноги. Я уставилась на нее.
— Договорились, — сказала Хранительница знаний.
— Прошу, позаботьтесь о них, — сказала я тонким дрожащим голосом, глядя на детей, которыми уже занялись взрослые Путники, укутывая их в цветные одеяла, проверяя замерзшие пальцы, вытирая грязные лица и предлагая горячие пирожки с мясом. Почему-то мои глаза слезились. Наверное, я устала.
Я подняла девочку и передала ее Хранительнице знаний.
— Позаботимся, — сказала Хранительница знаний, ее взгляд был теплым и со слезами.
Глупости. Мы были дураками, если плакали от такого. И меня ждал ужин с сэром Экельмейером.
Я кивнула и повернулась, не дав покатиться слезам, потерла глаза ладонями, взяла клетку и плащ и прошла через дуб в хаос, который я устроила, с другой стороны.
Я смогла убрать следы в снегу, скрыть путь к телеге, а потом прошла в лес подальше и упала, уснула там.
Когда я проснулась, солнце было оранжевым и низко на небе.
О, нет.
Было темно, когда я дошла до дома Чантеров и попыталась убрать хвою и прутья из своих волос.
Дверь открылась раньше, чем я добралась до нее. Мама выбежала, быстро оглянулась, склонилась и пылко прошептала мне на ухо:
— Мне нужна еще одна ночь. Еще немного времени, чтобы устроить побег отсюда.
Матушка Чантер была за ней, звала с крыльца, где мой отец и Чантер напевали вместе.
— Элли! О, Элли, ты опоздаешь!
— Куда? — спросила я, устав настолько, что мир будто двигался слишком быстро, а страх и мозг были будто в грязи.
— Ужин с сэром Экельмейером! Ты должна быть там через час после наступления темноты, а время уже настало! Матушка Тэтчер пришла напомнить. Ее послала Хельдра! И она прислала платье для тебя. Нужно его надеть. Скорее!
— Что…
— Прошу, Элли, — сказала громче мама и добавила шепотом. — Нужно, чтобы ты потянула для нас время. Еще одну ночь.
Я утомленно кивнула, но она уже тянула меня в комнату, раздевая на огромной скорости.
— Это моя туника! — возмутилась я, когда она стянула ее через мою голову. Я едва успела убрать зеркальце и ключ из кармана в сапоги. Я думала, что увидела мерцание, когда вытащила его, надеялась, что мне показалось. Я смогла оставить сапоги. Мама бросила всю мою одежду, кроме нижнего белья, в груду у камина, матушка Чантер суетилась с длинным темно-зеленым платьем.
— Лук должен остаться. Ты не можешь его брать.
— Я оставлю его на месте, когда вы закончите, — твердо сказала я. Они не лишат меня лука.
— О, какое милое платье! — ворковала матушка Чантер, застыла на миг, увидев мои татуировки фейри. Она попыталась скрыть то, что вздрогнула, разгладив платье еще раз.
— Это слишком! — сказала я. Я видела такие платья только в Фейвальде. Оно почти сияло от света. — Ай!
Мама расчесывала волосы так, словно хотела вырвать их с корнями.
— Эти волосы присоединены к моей голове вообще-то!
— Мы знаем. Замри! — сказала мама, матушка Чантер подняла платье, сунула в него мои руки и стала зашнуровывать бока. Оно облепило талию, было с низким вырезом на груди, пышными рукавами у плеч. С бантиками! Словно я была подарком, который нужно открыть!
Я не была ничьим подарком!
Я была Кошмаром. От этой мысли я улыбнулась.
Им нужно было нарядить меня в серые лохмотья, которые трепал бы ветер, или длинный черный плащ с косой и маской с длинным носом. Это подошло бы мне больше сияющего платья.
— Ай! — возмутилась я снова, мама потянула за волосы, пока заплетала их.
— Повязку нужно убрать, — сказала матушка Чантер, и мы с мамой ответили: