— Вам не кажется… — начала было Айлин, но я тут же поднял палец к губам, заставив её замолчать.
Затем осторожно выглянул из узкого проулка, в этом месте пересекавшегося с широким проспектом. Мостовая почти целиком ушла под воду, оставив после себя лишь несколько каменистых островков. И по этой самой воде бежала мелкая рябь. Бежала, хотя ветра сейчас не было.
Несколько долгих секунд я осматривал улицу, пытаясь понять, что их вызвало. На первый взгляд волны двигались хаотично, отражаясь от стен домов, небольших бугорков, выпирающих из воды и нескольких куч мусора, раскиданных по проспекту. Но у проулка через два квартала от нас они были особенно сильными. Будто там кто-то…
Из-за дома, шаркая и загребая воду ногами вышла тощая человеческая фигура. Обтянутая серой кожей голова, глубоко запавшие провалы глазниц, шамкающий беззубый рот, едва прикрытый остатками губ. Тело прикрыто рваными обносками из под которых поблёскивает покрытая влагой, мертвенно-бледная плоть. Фигура села на залитый водой поребрик, вытянула вперёд искалеченную руку и принялась что-то бубнить себе под нос. Я прислушался.
— П… ите на… п… тание, — раз за разом механически повторяла она, продолжая трясти и водить конечностью так, будто бы мимо неё сейчас сновали богато одетые прохожие. Вот только, кроме этого существа на улице больше никого не было.
Я поднял руку и махнул в направлении соседнего проулка. Затем бросил щуп пару раз, проверяя дорогу, и стараясь не шуметь, пошлёпал вперёд, прямо по мутной воде, периодически останавливаясь и проверяя дорогу обломком оглобли. Остальной отряд двинулся следом. Существо не обратило на нас никакого внимания.
Когда мы уже подходили к противоположной стороне улицы, из проулка, напротив которого уселась первое существо, вышла новая фигура. Такая же тощая, и всё так же, едва напоминавшая человека. На ней были остатки передника, в который упирался бортик старого, подгнившего лотка. В нём лежали комки тёмной грязи. Фигура взяла один, подняла над головой и принялась открывать рот, почти беззвучно что-то хрипя.
— Кал… чи… толь… — т… ко из… п… чи… — повторяла она, не обращая внимания на сидевшего напротив попрошайку.
Чуть дальше, возле остатков старой баррикады, рядом с которыми небольшой вихрь гонял по кругу десятки водяных шариков, поблёскивавших в лучах холодного солнца, показалась ещё одна фигура. Эта уже не стояла на месте, а дёрганными, неестественно резкими шагами брёл вперёд, разгоняя облезлыми ногами мутную воду. На плече, на манер пики, она держала обломок старого шеста. Добравшись до попрошайки, фигура уперлась в него. Попыталась сделать очередной шаг вперёд, но споткнулась и шлёпнулась прямо в воду, через голову незадачливого бедняка. Если эту тень человека, вообще можно так назвать. Встала, подняла свой шест и, как ни в не бывало, продолжила дальше вышагивать по улице, не обращая ни на нас, ни на своих собратьев никакого внимания. Любой нормальный стражник, коего и изображал этот «конструкт» человека просто отпихнул бы попрошайку с дороги, или, чего доброго, отвесил бы тому хорошего пинка, чтобы убрался обратно в проулок и не смущал добропорядочных горожан. Но этот… Он будто бы не видел ничего вокруг. Просто механически выполнял одну единственную заложенную в его тело функцию. Как, впрочем и две другие фигуры.
Мы молча нырнули в проулок и устремились вперёд. Конечно, пока эти существа были мирные, да и в прошлый раз, когда мы встретили нечто похожее, оно не выказывало никакой агрессии, но всё-таки судьбу лишний раз испытывать никому не хотелось.
Однако чем дальше мы продвигались, тем больше таких тварей попадалось нам на пути. То в оплавленном окне мелькнёт иссохшая рука, сжимающая нечто, очень отдалённо напоминающее скалку. То возле стены проулка обнаружится пара тощих совсем небольших тел, играющих с какими-то чёрно-белыми камушками.
Дома становились всё более оплавленными. Всё больше напоминали термитники, на которых кто-то совсем недавно вылил ведро воды. И всё более искаженные тела попадались нам по дороге. Мимо, буквально в нескольких футах от нас, опираясь на оплавленную стену дома, прошаркало нечто, человека не напоминавшее даже отдалённо. Правая половина тела у этого существа была нормальная, а вот левая оплавилась словно воск. Белые капли кости, смешались с потёками серой плоти, образуя уродливый, пульсирующий нарост. Уцелевшая часть беззубого рта кривилась и шептала что-то невнятное про старый долг, который надо выплатить. Затем очередной проспект пересекли несколько стражников. У одного не хватало двух ног. Он полз на руках опираясь на что-то вроде большой, разбухшей от гноя болячки. На поясе, у него болтался и скрёб о мостовую длинный, проржавевший обломок меча. Второй был почти нормальным. Если не считать того факта, что вместо головы и шеи у него зиял чёрный провал, уходящий вдоль туловища. Его руки сжимали старую, покрытую мхом и ржавчиной алебарду. Третьего «сплавило» с его же собственной пикой. Плоть потекла и окутала её древко, буквально заставив оружие врасти в руку и ногу. Левая сторона тела оставалась свободной, так что тварь использовала её, чтобы продвигаться вперёд. Переставляла ногу, затем, словно костыль, подволакивала деревяшку, издавая при этом глухой, неестественный скрежет.