— Бррр, — нарушила молчание Айлин, — Честно говоря, даже думать не хочу о том, что эти существа могут быть живы.
— Они и не живы, — Сюзанна едва заметно качнула головой, — По крайней мере в нашем понимании. То, что мы видели — не более чем искаженные конструкты, в которых остались лишь отдельные функции. Раз за разом воспроизводимые обрывки прошлой жизни.
— А у тех, что мы видели возле ворот, не осталось и того, — добавил Альберт, — Они вообще теперь могут лишь… существовать.
— Я не об этом, — болезненно поморщилась девушка, поправляя слегка съехавшую набок стёганку. — Что если внутри этих кусков мяса всё ещё заключён человеческий разум. И они продолжают существовать в этом бесконечном зациклившимся кошмаре. Вот это по-настоящему страшно, а не…
Договорить она не успела. Из пролеска нам навстречу вышло существо. Неестественно высокое. Тощее. Обтянутое лоснящейся бледной кожей. С руками свисающими до колен и увенчанными длинными, бритвенно острыми когтями. Оно стояло и смотрело. Смотрело прямо на нас. Смотрело, невзирая на то, что на том месте, где должно было быть лицо, у него красовался ровный, неестественно чёрный провал.
Глава 24
«Время стали»
Мы замерли, как вкопанные, уставившись на тварь в ответ. По спине пробежала струйка холодного пота. События из моего кошмара повторялись. Повторялись, вплоть до мельчайших деталей. Ржавые топи с чёрными заводями бочагов. Мелкие, скрюченные деревца, шелестящие крошечными серыми листиками. Летающие по кругу камушки, между которыми проскакивают разряды молний. Тропа, ведущая к мрачному силуэту башни. И бледная, тощая тварь, преградившая нам дорогу.
Мне снова захотелось себя ущипнуть. В который уже раз за последнее время. Ущипнуть и проснуться в тёплой постели Раудхоффа. Грудь придавлена тёплым одеялом, под боком сопит Айлин, а сквозь неплотно прикрытые ставни пробиваются красноватые лучи нормального, тёплого солнца. Вот только теперь это был не сон. Кошмар воплощался наяву. По воле сознания больного на голову урода, засевшего в башне.
Тварь подалась чуть вперёд. Наклонила голову набок и издала странный, очень тихий, почти неуловимый звук, тут же отдавшийся странным звоном в ушах. По телу тут же разлился яд мерзкой, обездвиживающей слабости. В виски глухо ударили кровавые молоточки. Тук. Тук. Тук. Ноги стали ватными. Руки бессильными плетьми повисли вдоль тела. Спина покрылась холодной испариной.
Существо распрямилось. Сделало короткий, осторожный шаг вперёд, не сводя с нас своего пристального «взгляда». Ещё один. И ещё.
Весь отряд стоял, как вкопанный, не в силах пошевелиться. Не в силах отвести взгляд от приближавшейся к нам, неминуемой и мучительной смерти. Смерти в одном шаге от заветной цели. В одном, грёбаном шаге.
Где-то позади меня послышался судорожный вздох Айлин. Девушка явно пыталась что-то сказать, но из горла вырвался лишь невнятный, сдавленный хрип. Стукнуло о камни мостовой древко копья, выпавшее из ослабевшей руки мага. Тихо протрещал очередной разряд, проскочивший между небольшими, летавшими по кругу кусочками гальки. Тихо прошуршала босая ступня по старым, истёртым булыжникам. Существо придвинулось ещё на шаг ближе.
Молоточки всё сильнее стучали в виски. Тело сковывал липкий страх. Звон в ушах всё ещё стоял, медленно, но верно гася своей тяжестью все прочие звуки. По спине одна за другой стекали струйки холодного пота. Существо продолжало идти к нам. А голос на задворках сознания всё шептал: «Проснись, проснись, проснись…»
По остальной же черепной коробке, уворачиваясь от глухих ударов молотков, которые, казалось, вот-вот проломят виски, судорожно метались обрывки мыслей. В одном грёбаном шаге… Мучительная смерть… Просто стоять и смотреть… Сначала меня «оскальпируют». Затем тех, кто стоит за моей спиной. Тех, кто не побоялся и пошёл со мной в эту задницу. Тех, кто доверился мне. И, в конце-концов, тех кто был мне дорог.
Существо подходило всё ближе. Страх всё сильнее сковывал тело по рукам и ногам. Но в противовес ему внутри меня начинало расти другое чувство. Злость. На своё бессилие. Злость на себя, согласившегося подписать этот сраный контракт. На Айлин, за то что настояла на своём и попёрлась со мной в это богами проклятое место. И на тварь, решившую обломать нам всё в одном шаге от цели. Злость, медленно, но верно перераставшая в жгучую ярость.
По льду, сковывавшему меня поползли первые трещинки. Пальцы едва заметно шевельнулись. Рука, с трудом преодолевая сопротивление разлитой по телу слабости поднялась и легла на эфес меча. На губы наползла кривая ухмылка. В голове крутилась одна единственная мысль: «Если это уёбище лесное думает, что я буду просто стоять и смотреть на то, как оно нас убивает, то оно очень сильно ошибается».