— Это сейчас их сотня, — парировала Айлин, — А через неделю-другую будет тысяча. Даже если взять наш отряд… Мы просто все поляжем, пытаясь защитить ваши «бесценные» знания. После чего они всё равно попадут не в те руки и в мире случится очередной пиздец. Последствия которого, быть может, придётся разгребать нашим будущим итерациям.
Маги снова переглянулись.
— В таком случае, можно было бы вывезти хотя-бы свитки. Возьмём их с собой, загрузим в фургон и отправимся в империю, где храмовники не смогут наложить на них лапу, — Альберт попытался найти компромисс. В ситуации, где никаких компромиссов не было и, к сожалению, быть не могло. Я снова покачал головой.
— Зато сможет наложить император. А кроме того, мы превратимся в ходячую мишень для всех сильных мира сего и попросту не доедем до Империи. Нас перережут, ваши драгоценные знания отберут и… — я тяжело вздохнул, — Единственный шанс для нас выжить, а для вас — сбежать, и при этом не допустить повторения катастрофы в ещё больших масштабах — всё тут уничтожить. До последнего клочка бумажки. Нравится вам это или нет.
— Боюсь… — голос Сюзанны стал хриплым от сквозившего в нём волнения, — Боюсь мы не можем этого допустить. Мы не можем позволить вам отобрать у человечества шанс на лучшее будущее. На лучший мир. Даже если вам кажется, что у вас есть моральное право его отнять.
Мои губы искривились в жуткой ухмылке, больше напоминавшей хищный оскал. Худшие опасения подтвердились. Не совсем тогда, когда я ожидал, но всё же… Мать, как же мне не хотелось до этого доводить. Они ведь неплохие по сути люди. И я им лично обязан за то, что они вытащили с того света дорогого мне человека. Помогли разделаться с Душеловом. Дрались вместе с нами плечом плечу и не дрогнули. Не дрогнули там, где дрогнули бы многие. Мать, они были готовы подохнуть вместе со мной, там в городе, когда храмовники загнали отряд в ловушку и ситуация для нас с Айлин стала безвыходной. Пожертвовать своей бесконечной жизнью лишь потому, что видели в нас не просто личную охрану, а людей, близких по духу. Друзей. Но… Сейчас своим упрямством, своей слепой верой в «светлое завтра», своим нежеланием замечать очевидное, они просто не оставляли другого выхода. И всё-же…
— Попробуете нас остановить, — бросил я, кладя руку на эфес меча. Последний шанс. Если не подействует страх…
— Если придётся, — хрипло ответила колдунья, доставая из ножен длинный фальшион.
— Вы просто не оставляете нам другого выбора, — добавил Альберт вставая рядом с подругой и обнажая меч.
— Что ж… — я мрачно ухмыльнулся. Сплюнул. И подытожил, — Как и вы нам.
Вновь заскрипела вынимаемая из ножен сталь.
Глава 26
«У всего есть цена»
Я вынул меч и ещё раз посмотрел на магов. Они тоже напряглись и поудобнее перехватили клинки, готовясь к схватке. У Альберта — кацбальгер, у Сюзанны — фальшион. Против полуторника в небольшом помещении, где особо не размахнёшься. Не лучший расклад. Но мы выходили и не из таких передряг.
Альберт стоял в стойке «Ан Гард», исполнив её академически безупречно. Корпус боком ко мне, передняя нога слегка согнута в колене, задняя почти прямая. Пятки на одной линии. Рука с оружием вытянута вперёд. Дыхание ровное. Взгляд спокойный и сосредоточенный. Этот может доставить проблем. Хотя, я ещё не видел его в бою на мечах, так что выводы преждевременные.
Сюзанна напротив, приняла позу попроще и попрактичнее. Ноги на ширине плеч, меч прямо перед собой. Обе руки лежат на его рукояти. Однако по кончику клинка было видно, что они нервно подрагивают. Взгляд судорожно метался между мной и Айлин. Чувствовалось, что колдунья слегка струхнула. Но отступать явно не собиралась.
— Нам не обязательно до этого доводить, — я предпринял последнюю попытку достучаться до их разума, — Уходите в империю. Живите. Приносите пользу.
— Это лучше, чем подыхать за бумажки безумца, — добавила Айлин, — У этой истории всё ещё может быть счастливое окончание. Не обязательно обагрять его кровью.
— Вы не понимаете, какой в этих бумажках скрыт потенциал… — покачала головой Сюзанна. Её голос нервно подрагивал, — Опусти меч. И позволь нам вас убедить, — она на мгновение замолчала, бросила короткий взгляд на Альберта и добавила, — Никому хуже не станет, если мы повременим с резнёй ещё минут двадцать.
Я криво ухмыльнулся. И покачал головой. Я правда очень хотел ему поверить. Хотел обмануться. Хотел дать им шанс выговориться, и быть может, в процессе осознать ошибочность собственной позиции. Но последняя фраза перечеркнула всё.