— Блядь! — ругательство глухим рыком вырвалось из глотки. Само. Помимо моей воли.
Я ухватился за лодыжки колдуньи. Рывком сдёрнул её тело на пол и подволок к Альберту. Положил рядом. Немного помедлил. Склонился над магом и достал из его сумки небольшой кожаный свёрток с трубкой, щипчиками и мешочком табака. Мертвецу оно, всё одно, уже без надобности.
По хорошему надо было забрать ещё броню и оружие. Пошарить по карманам, в поисках каких-нибудь ценных вещей. Но на это у меня уже не было сил. Ни физических, ни моральных. Так что я убрал свёрток в сумку. Схватил с полки охапку свитков и кинул их прямо на тела магов. Затем ещё одну. И ещё. Когда стеллаж почти опустел, а тела скрылись под горой мятой бумаги, ухватился за край одной из бочек с маслом. Повалил её набок. Одним ударом сбил пробку. На пол, пропитывая пергамент, полилась вязкая, коричнево-жёлтая жидкость. Я подошёл ко второй бочке. Повторил процедуру. Третью и четвёртую трогать не стал. Огонь и так до них доберётся.
Немного помедлил, давая маслу растечься и пропитать импровизированный погребальный костёр. Затем достал кремень и кресало. В густой, воняющей кровью и смертью тишине комнаты послышался отчётливый скрежет камня о металл.
Глава 27
«И снова в путь»
Мы сидели на камне, расположившемся с краю поляны и молча смотрели на то, как горит башня. Внутри что-то то и дело ухало. Взрывалось. Из окон, вперемешку с клубами жирного чёрного дыма, вырывались языки пламени. Крыша, и без того покосившаяся, окончательно просела внутрь себя. Начинал «складываться» четвертый этаж. Вниз то и дело падали потрескавшиеся, раскалённые камни.
Башня горела. Вместе догорали записки безумца, которого местные прозвали Душеловом. Превращались в пепел тела магов, которые пожертвовали всем за то, во что верили. А вместе с ними догорал старый мир. Мир, который так и не смог принять появления новой реальности.
— Тебе лучше? — я легонько тронул девушку за плечо, а затем забрал у неё из рук пустую стеклянную бутылочку. Наш последний запас кровоцвета. Впрочем… Он нам всё равно уже был без надобности.
— Угу, — кивнула она, — Если речь о ране. Уже не болит. Только слегка чешется.
О чём ещё могла идти речь я спрашивать не стал. Вместо этого достал из сумки кожаный свёрток. Взял трубку. Набил её табаком. И легонько щёлкнул пальцами. На изломах сушеных листьев тут же появились красные, тлеющие точки. Над трубкой начал куриться дымок. Магия возвращалась.
Я поднёс мундштук к губам и затянулся. Выпустил струю густого, белого дыма. Сознание тут же окутала приятная, успокаивающая поволока. Мысли, судорожно метавшиеся по тюрьме сознания, начали глохнуть и тонуть в ней. Совсем невесёлые мысли, стоит заметить.
Я протянул трубку девушке.
— Будешь? Оно и правда неплохо успокаивает нервы.
Айлин посмотрела на трубку. Затем на меня. И покачала головой.
— Нет. И тебе тоже не стоило бы увлекаться.
— Знаю, — кивнул я, — Но сейчас… Сейчас лучше так.
Мы замолчали. Внутри башни вновь что-то ухнуло. От стены отломился здоровенный кусок и рухнул вниз. Послышался треск камня. В воздух взметнулось облако серой пыли. А когда она осела, стало видно, что проход внутрь намертво завален. Лишь сквозь небольшую полоску, оставшуюся между камнями и верхом дверной арки всё ещё просачивались тонкие струйки дыма. Огонь медленно но верно спускался к первому этажу.
— Это… и правда было необходимо? — тихо спросила Айлин. Её голос нервно дрожал, — Может… Стоило всё-же согласится с ними. В конце-концов мы ведь могли разбить отряд на пять или шесть групп и вывезти бумаги по частям. Может так и удалось бы прорваться до границ империи. А там уже…
Я покачал головой.
— Из нового Гронесбурга две дороги. Одна в воющие степи. Другая — вдоль горного хребта. На одной группы бы встретили Алерайцы. А на другой нас бы перехватили наши старые враги и наши бывшие союзники. До границ империи, быть может, кто-то бы и добрался, но… — я снова затянулся и выпустил струю дыма, — Слишком многое всё равно бы попало в руки к врагу. А кроме того наши ребята — не расходный материал. Даже во имя великой идеи и мифического «светлого будущего».
Вихрь в дальнем кольце поляны начал медленно распадаться. Молнии бившие из медной сферы, летавшей в его центре в почву, стали похожи на тонкие ниточки. А спустя несколько мгновений и вовсе пропали. Шар с глухим стуком ударился о землю. Следом на неё посыпались травинки и мелкие камушки. Мир начинал залечивать нанесённую ему рану.