Отряд вскинул оружие. По рядам прокатилось нестройное, не слишком уверенное «ура».
— Как дойдем до Вороньей скалы, неделю будете гулять и получать утроенное жалованье.
Вот теперь «ура» было столь громогласным, что мне аж уши захотелось прикрыть. Но вместо этого я ухмыльнулся, отметив про себя, что подвиг-подвигом, а деньги всё-таки лучший мотиватор для любого наёмника. И пошёл вдоль ряда костров, прикладывая к каждому из них горящий факел.
Одна за другой вспыхивали колоды дров. Одно за другим исчезали в пламени знакомые лица.… Рогволд — бандит, прибившийся к нам в столице, Берн — один из местных, решивший вступить в отряд после расправы над Когтем, Мика — карманник, прибившийся к нам в Дрейке, Остин — местный пьянчуга, нанявшийся в отряд ещё до заварушки с бандитами. Хельга и Инга — бывшие шлюхи, увязавшиеся за отрядом ещё в столице. И наконец два пустых костра. Тел на них не было. Но в разгорающемся пламени я всё равно отчётливо видел лица магов. Печальные. Задумчивые. Осуждающие. Но в то же время — сочувствующие. Сочувствующие тому грузу, который я на себя взвалил.
Семнадцать трупов. Семнадцать человек, каждого из которых я знал. Знал историю каждого. Пройдет неделя. Пройдет другая. И сможет ли хоть кто-нибудь из отряда назвать их имена? Вспомнить, кто откуда был? Кто чем занимался в прошлой жизни? К чему стремился?
Я окинул взглядом свой отряд. И едва заметно покачал головой. Похоже, всё это помнить предстояло только мне. Уж такова командирская доля.
Мы ещё немного постояли в тишине, глядя на то, как догорают костры с павшими братьями. А затем я неуклюже влез в седло Гневко и скомандовал отряду возвращаться в город. Там, возле ворот нас ждал снаряженный и готовый к отбытию караван. Больше не было причин тут задерживаться.
По дороге, навстречу нам тянулась вереница возов и телег. Одни были завалены грузами — брёвнами, камнем, вещами на первое время. На других сидели люди. Целые семьи. Они ехали восстанавливать старый город. Возвращать себе свои дома. Как ни странно, после исчезновения урочища, люди не разбежались по всему свету в поисках лучшей доли, а жизнь не покинула эти края. Напротив, она как будто только начала в них по настоящему возвращаться.
События же последних семи лет… Урочище, твари, лезущие из него, солдаты, пытающиеся ценой своих жизней не пустить эту дрянь в мир, аллея висельников, по которой развешивали дезертиров, бандиты, охотники, диковины, безликие, Душелов… Всё это постепенно сглаживалось в памяти. Размазывалось и затиралось, начиная напоминать обрывки дурного сна. Кошмара, который наконец-то подошёл к своему концу.
— Сир Генри! Благородный сир! — из людского потока вынырнул пузатый, лысый мужичок, с роскошными рыжими усами. Поравнялся с моей лошадью, отдышался и продолжил, — Я Остин. Значица, зодчий здешний. Я… От лица всех жителей нового Гронесбурга… Мы… — Я смерил его уставшим взглядом, и зодчий тут же испуганно съёжился и потупился, отведя свой в сторону. Будто смерть увидал.
— Говори, не бойся, — подбодрил я его, слегка натнув поводья гневко, чтоб у мужика была возможность как следует отдышаться.
— В общем… Нам бы потребен список имён ваших павших, — залепетал он, — Мы с мужиками тут покумекали и решили, что посередь старого города неплохо будет установить большой камень и высечь их там. Чтобы значица, хоть так уважить их подвиг и жертву.
Я посмотрел на зодчего и покачал головой.
— Боюсь вы не найдете камень нужного размера. Слишком велик тот список. Погибли ж не только мои ребята. А ещё солдаты Сенешаля. Люди Барона. Да и из местного ополчения полегло порядком, — я на мгновение замолчал глядя на вереницу телег, продолжавшую покидать новый Гронесбург, — А кроме того, вам там почти весь город поднимать из руин. Так что иди с миром, зодчий. Иди и возводи то, что принесёт пользу живым. Мертвецам оно уже всё едино.
Мужик ещё сильнее потупился. Буркнул что-то невнятное себе под нос. И вновь скрылся в людском потоке, направлявшемся в сторону старого города. А наш отряд двинулся дальше.
На арке ворот в петле раскачивалось тело. Висело оно там, судя по всему несколько дней. Кожа мертвеца успела посереть. Рот перекосило. Раздутый язык вывалился наружу. Глаза заволокло поволокой. Но я всё равно его узнал. Это был наш проводник. Тот самый, что вывел отряд прямиком на храмовников, и благодаря которому Айлин получила стрелу в брюхо.