На тропе, ведущей к массивному чёрному силуэту башни, разделившему серый горизонт надвое, стояло существо. Уродливая тварь, обтянутая мертвенно-бледной лоснящейся кожей. Её тело отдалённо напоминало человеческое. Но на количестве рук, ног и голов сходство заканчивалось. Конечности существа были неестественно длинные. Кисти рук были увенчаны пальцами, в которых было куда больше суставов чем нужно. Те же оканчивались короткими, крючковатыми когтями. Как раз такими, чтобы схваченная тварью жертва не могла вырваться. Такие же когти, только уже на ногах, впивались в мягкий мховый ковёр, из ран которого уже начинала сочиться болотная тина.
Но мой взгляд был прикован не к подрагивающим от предвкушения когтям существа. Он неотрывно следил за овальной головой, обтянутой серой, лоснящейся кожей, без намёка на волосы. Нет, тварь не имела усеянной клыками пасти, из которой тянулась бы тонкая нитка кровавой слюны. У неё не было чёрных, бездонных глаз, мелкого носа, больше напоминающего две дыхательные щели, бровей, да и надбровных дуг. У неё вообще не было лица. На его месте клубилась тьма. Бездонный чёрный провал, из которого на меня смотрело нечто. Нечто настороженное. Нечто голодное. Нечто чужое.
Внезапно прозвучал голос. Нет, я не услышал его ушами. Скорее — почувствовал прямо внутри своей головы. Почувствовал острой вспышкой леденящей, парализующей боли. Боли, заглушавшей смысл произносимых слов.
Тварь пришла в движение. Медленно. Неестественно медленно вырвала свою лапу из мокрых объятий мха и поставила её вперёд. Сделала шаг. Её голова покачнулась на тонкой шее. Несколько тонких лоскутов мрака выплеснулись наружу. Их тут же слизнул и принялся втягивать в себя водоворот, между камушками которого начали проскакивать крохотные голубые молнии. Существо не обратило на это никакого внимания. Оторвало вторую ногу от земли и сделало ещё один шаг. Затем ещё один. И ещё.
Чем ближе оно подходило, тем слабее становилась боль. Она всё ещё пульсировала внутри моей черепушки, но больше не дробила мысли и не смешивала их осколки. Вместо них в голове воцарилась тяжелая пустота. Пустота, которую в следующее мгновение вновь наполнил голос.
«Лица… Я не помню их лиц… Как я верну их, если не помню их лиц…»
Фраза повторялась. Раз за разом, настойчиво долбилась в виски кровяными молоточками. Выжигалась на обратной стороне черепа. И с каждым повторением тварь подбиралась всё ближе.
Дёрнуться не получалось. Схватиться за оружие тоже. Не удавалось даже закрыть глаза. Оставалось только стоять и смотреть, как тварь медленно приближалась, судорожно покачивая головой и нервно подрагивая когтями. Смотреть и слушать звучавший в голове голос, который постепенно переходил в истеричный крик.
Дойдя до меня тварь замерла. Несколько секунд она стояла неподвижно, едва заметно покачиваясь из стороны в сторону. Затем сгорбилась. Согнулась почти пополам, наклонившись к моему лицу. Пристально вгляделась в меня своим бездонным чёрным провалом. По спине пробежал холодок. Руки попытались дёрнуться к оружию, но тело парализовало. Захотелось закрыть глаза. Закрыть, просто чтобы не видеть, что дальше произойдет. Но и это не получилось.
Крохотный язычок мрака оторвался от «лица» твари. Коснулся моей щеки. Её тут же пронзила острая, почти нестерпимая вспышка боли. Боли и холода, который тут же начал расползаться по моим венам. Сковал лицо, ухватился за шею и пополз вниз. Туда, где медленно но верно разрастался комок липкого обессиливающего страха. Я уже видел это. Я знал, что дальше произойдет. И я ничего не мог сделать. Даже пошевелиться.
Тварь подняла когтистую лапу. Поднесла её к моему лицу. Осторожно коснулась щеки. А затем едва заметно нажала. Коготь проколол кожу. Впился в мясо. Я этого почти не чувствовал. Замораживающее дыхание твари сделало своё дело. Просто знал. Видел своим внутренним взором. Существо подняло вторую лапу. Её когти впились в другую щёку. Медленно поползли вниз отделяя мясо от костей. По подбородку заструилась кровь. Я попытался дёрнуться. Отшатнуться. Но всё тело сковал парализующий холод. Тварь же сделав первый надрез принялась методично скрести когтями по костям черепа отделяя от них мясо и жилы. Периодически она останавливалась и вновь начинала пристально вглядываться в меня, словно бы оценивая результаты своей работы.
Кровь сочилась за ворот гамбезона. Текла по спине и рукам. Жгучая боль раздиравшая голову боролась с ледяной, оставшейся от касания мрака. Тварь методично работала отделяя жилы и мясо от костей. Срезая хрящи и кожу. Она забирала моё лицо. В голове мог бы крутиться вопрос — зачем? Прикрыть уродливый чёрный провал? Отнести своему хозяину? Сожрать?