— Ага, вроде того, — кивнул я, — Не сошлись в методах и не поделили рычаги управления. У тех, кто заигрался в большую политику, такое случается регулярно.
— Думаешь, наши предыдущие итерации так гнались за властью? — девушка с сомнением покосилась на меня и покачала головой. Я в ответ лишь пожал плечами.
— Сложно сказать. Может быть, хотели сделать лучше для всех. Найти какой-то выход из сложившейся задницы. Но признаюсь честно, глядя назад, я понимаю, что наша идея о всеобщем примирении звучала красиво лишь на словах. А на деле — была полным дерьмом, ничуть не лучше того плана, которого агенты придерживались с самого начала.
— Это ещё почему? — девушка недоумённо вскинула брови.
— А как ты себе представляешь её реализацию? — я хитро прищурился.
— Ну… — она на мгновение замялась, чуя подвох, — Все договариваются между собой, перестают воевать и умирать…
— Угу. Ходят, любуются бабочками, нюхают цветочки и всячески наслаждаются жизнью. Сама то в это веришь? — хмыкнул я.
— Да не особо, если серьёзно, — покачала головой Айлин, — Может у каждого из нас стало бы и побольше шансов выжить, но глобально ничего бы не изменило. Ну и ещё список потенциальных опасностей стал бы чуть короче.
— Не стал бы, — возразил я, — В процессе эволюции мы стали слишком уж походить на людей. А они — мастера придумывать причины и оправдания для убийства себе подобных. По крайней мере те из них, кто вообще таким заморачивается.
— Невысокого же ты о них мнения, — мрачно хмыкнула девушка.
— На то есть причины, — я снова пожал плечами, немного помолчал и продолжил, — Но возвращаясь к нашей основной теме — чтобы предотвратить гибель итераций нам пришлось бы собрать их всех вместе и отгородить от мира двумя, а то и тремя рядами стен со стражей. Кроме того, пришлось бы изолировать каждую итерацию ещё и друг от друга, чтобы избежать конфликтов со смертельным исходом. А потом ещё и защитить их от самих себя, потому что попав в такие условия многие агенты решат, что проще всего покончить с собой и запустить цикл своего существования заново. На выходе мы получаем этакую супертюрьму строгого режима с мягкими стенами и смирительными рубашками.
— Что-то ни разу не та благостная картина, которая нам рисовалась с самого начала, — кивнула Айлин.
— Вот-вот, — я мрачно ухмыльнулся, — Так что вся та коалиция с нами во главе, которая выступала за мирное решение вопроса, тоже не была такими уж добрыми и правильными ребятами, какими хотела показаться. Просто хотела сменить топор палача на смирительную рубашку. А кроме того у плана наших итераций было ещё одно слабое место.
— Какое?
— В варианте с быстрой гибелью агентов система всё-таки развивалась. Да, медленнее чем предполагалось, но для внешнего наблюдателя это не имело бы особого значения. В нашем варианте — развитие действительно останавливалось. И вот тут мы уже привлекали к себе пристальное внимание.
— Знаешь, — девушка на мгновение замялась, задумавшись, — Мне всё больше кажется, что во всей этой истории была какая-то третья сила, — Она легонько тронула пятками свою кобылу и сдула со лба сбившийся локон волос.
— Почему ты так решила?
— Подумай сам — от той резни проиграли обе стороны конфликта. И мы. И те, кто выступали за продолжение взаимного истребления, — Айлин ухмыльнулась и смерила меня долгим, испытующим взглядом, — Мы умерли. Сторонники истребления потеряли всё. Или почти всё. Обширная сеть влияния, которую они надеялись прибрать к рукам, рассыпалась, как карточный домик. Но кто-то же должен был от этого выиграть?
Я на мгновение задумался. А ведь в словах девушки была немалая толика смысла. Очень похоже, что кто-то просто пытался развалить уже существующую систему, не дав ей переродиться или перестроиться в нечто, ещё более ужасающее. И моя нынешняя итерация даже не стала бы осуждать этого парня. Скорее даже наоборот — поддержала. Оба метода прикрывались благими целями. И оба, на деле, были полным говном. Рано или поздно, но эта мысль должна была прийти кому-нибудь в голову.
— Не уверен в этом, — ответил я чуть погодя, — Но такой вариант не стоит списывать со счетов. Впрочем, как и тот, в котором просто обосрались все. Смешнее всего будет, если вдруг выяснится, что мы сами всё это и саботировали, спровоцировав резню. И обязательства с себя скинули и систему развалили.
— Да уж, смешнее некуда, — с сарказмом в голосе подметила девушка.
Дальше ехали молча. Мошкара звенела. Лошади фыркали и били хвостами. Колёса телег скрипели. Дорога петляла между корнями могучих деревьев. Лес постепенно редел. То тут, то там встречались свежие пни и кучи веток, ещё не успевших сбросить листву. Следы недавней вырубки.