— Ни добавить, ни убавить, — ухмыльнулся в усы Барон, — Быстро схватываете? Точно нигде воинскому делу не учились?
— Чему-то научил Бернард, а до чего-то дошли сами, — уклончиво ответил я, — Жизнь заставила.
— Интересная у вас жизнь, — хмыкнул барон, — У нас вон некоторые графья из всей тактики знают только: «вперёд на врага» и «нам выписали пиздюлей — бежим». Даром, что военному делу начинают обучаться, как только оторвутся от сиськи кормилицы. Да и полководцы далеко не всегда строят такие хитрые планы боя. Хотя-бы потому что…
— Бой почти всегда идёт не по плану, — хмыкнула Айлин, натягивая поводья своей кобылы. Та увидела на обочине куст ромашки и тут же захотела его сожрать. Пришлось одёргивать непослушную клячу, чтоб не ломала построение.
— Именно, — кивнул Байран, — И многое зависит от боевого духа бойцов и стойкости полевых командиров.
— Может быть, — пожал плечами я, — Но я надеюсь, что сегодня дело до боя не дойдет.
— Чего это вдруг? Отличное развлечение вышло бы! — барон смерил меня удивлённым и слегка недоверчивым взглядом, — Что может быть лучше, чем с разбега врубиться в ряды врага?
Ну да. Действительно, что? По крайней мере, для адреналинового наркомана. Впрочем, судя по нашему недолгому знакомству, барон был именно такой персоной. Не упускал ни одной возможности окропить оружие кровью, а иногда и вовсе сам лез на рожон, провоцируя драку. Да и принял нас с Айлин в свой круг общения по одной единственной причине — благодаря нашему умению находить приключения на свою задницу. Приключения, неизменно заканчивающиеся кровавым побоищем.
— Дороговато для нас получится, — я покачал головой, — Мы дерёмся за деньги. За драку с храмовниками нам никто не заплатит. Добычи тоже — хрен да маленько. А вот людей потеряем прилично.
— Какие вы всё-таки бываете скучные, — брезгливо поморщился барон, — Какая к чёрту разница, сколько погибло людей, если в конечном счёте тебе было весело?
— Главное чтобы потом кому-нибудь другому не было весело уже за твой счёт, — подметила Айлин. Барон сначала поморщился, мол, какого хрена ты мне перечишь и кто вообще позволил бабе рот открывать, но потом, видимо вспомнив, что мы — буквально не от мира сего, махнул рукой и выдал.
— Такова жизнь. Сильные едят слабых. А слабые с большим удовольствием жрут растерявших власть и влияние сильных.
На такую глубокомысленную философию ответить нам было нечего, так что дальше ехали молча. Минут через пять, как и предсказывал Хавель, на дороге показались и наши разведчики. Тоже шесть человек. Только выглядели не в пример хуже. Все взмыленные, в листве и мелких еловых иголках. Двое — вымокшие почти по пояс. Должно быть провалились в неглубокий бочаг. У одного на щеке красовалась внушительная ссадина. Охотник и тут был прав. По болотам мои люди ходить не умели.
Командир патруля, Оуен, подтвердил слова Хавеля. Храмовники по прежнему ждали нас на поляне. Разве что моим парням не удалось её обойти по кругу, так что о том, есть ли там засада или нет — они сказать наверняка не могли. Придётся всё-таки положиться на слова охотника. Вот и посмотрим, можно ли ему доверять.
Развилка, одна дорога которой вела к руинам монастыря, а другая — обратно в воющие степи, вскоре обнаружилась. Там, возле путевого камня отряд снова встал. Я натянул поводья строптивого коня и подозвал к себе лейтенанта.
— Возьми двух самых опытных десятников, выдели каждому из них по семь арбалетчиков и семь пехотинцев. Пусть обойдут поляну лесом и встанут у врага за спиной на флангах. Не показываться и не атаковать пока не протрубит боевой рог.
Бернард молча кивнул и тут же принялся отдавать распоряжения. Вскоре две группы бойцов растворились в лесу. Я повернулся к остальным. Немного помедлил, окидывая взглядом своё скромное воинство. Чуть меньше полутора сотен человек, если считать ещё и людей барона. Да не просто какого-то сброда, а вымуштрованных и закалённых в горниле войны солдат. Всё-таки отрастили мы клыки за последние полгода. Ещё годик-другой и даже у самых свирепых врагов не хватит силёнок, чтобы их обломать.
— Всем оправиться и построиться по десяткам! Как выйдем на поляну — выстраивайтесь в три шеренги, как на учениях. Не хватало нам ещё перед этими святыми хуесосами опозориться.
По строю солдат прокатился шепоток плохо сдерживаемых смешков. Никто из моих парней не был особенно верующим, а на храмовников после заварушки в столице они и вовсе поглядывали с большим подозрением. Если не сказать, с презрением.