Несколько бесконечно долгих минут мы молча стояли, наблюдая за выражением лица вражеского командира. Поначалу она ничем не выдавала себя, скользя взглядом по строчкам причудливой вязи. Но чем дальше она продвигалась, тем заметнее её брови ползли вверх. Храмовница явно не ожидала увидеть то, что там прочла.
— Надо признать, я несколько удивлена и озадачена, — бросила она, возвращая мне грамоту. Её лицо почти сразу приняло бесстрастное выражение, а голос почти не изменил свою тональность. Остался холодным и выдержанным, — Не думала, что пророк пойдет на такое. Либо ваша грамота — очень умелая подделка и тогда мне следовало бы прирезать прямо на месте. Либо вы говорите правду и… В таком случае я просто не в силах уразуметь планы пророка, — храмовница едва заметно усменхнулась, — Взять на службу врага, у которого лишь одна задача — разрушить наш мир… Это выше моего понимания.
— На то он и пророк, — пожал плечами я, — Мы в своё время удивились ничуть не меньше. Но раз уж мы перешли к обмену любезностями, можем мы взглянуть на вашу грамоту? А заодно и узнать, как вас зовут.
— Для врагов — Кара, — храмовница холодно улыбнулась одними уголками губ и полезла в свою дорожную суму. Она явно была готова к такому вопросу. Спустя несколько мгновений, она извлекла из неё свиток, перевязанный грубой тесёмкой. Распустила её и протянула бумагу мне. Я пробежался по ней глазами.
Текст почти ничем не отличался от того, что был на нашей собственной грамоте. Печать тоже сходилась. Бумага была изрядно потёртой и в парочке мест слегка надорванной, но нельзя было сказать, что её кто-то специально пачкал, чтобы бумага выглядела старой. Про неё можно было сказать то же самое, что резюмировала Кара про нашу собственную грамоту. Либо она настоящая, либо очень талантливая подделка.
— Полагаю, мы и правда работаем на одного и того же человека, — кивнул я, возвращая свиток храмовнице, — В таком случае, позвольте поинтересоваться, на кой хрен вы пытались натравить на нас горожан и бандитов?
В воздухе на несколько долгих секунд повисла густая, тяжелая тишина. Храмовница стояла и сверлила нас тяжелым, но в то же время ничего не выражающим взглядом. Мы отвечали ей тем же. В конечном счёте ведь она заварила всю эту кашу. И она находилась сейчас не в том положении, чтобы диктовать нам свои условия. Пускай даже делая это одним лишь взглядом.
— Как я уже говорила, с тварями вроде вас у нас разговор короткий, — Кара первой решила нарушить молчание, хоть взгляда и не отвела, — И как вы понимаете, он не предполагает переговоры. По крайней мере, — она мрачно усмехнулась, — в большинстве случаев. Знать о том, что вы работаете на Альрейна мы не могли. Так что сами понимаете.
— Но тем не менее вы как-то узнали, кто мы такие, — язвительно заметила Айлин.
— «Что» вы такое, — холодным тоном поправила её Кара, — К тварям из пустоты, что воруют тела и души смертных не применимо понятие «кто».
Хм, а вот это уже интересно. Зачем нужен был этот ответный выпад? Подколка Айлин вывела храмовницу на эмоции? Храмовница и так едва сдерживает своё отвращение к нам. В ответ на такие уколы оно вполне могло бы прорываться. Будь она мужиком, лет на десять моложе и без богатого боевого опыта, написанного чужими клинками прямо у неё на лице. Но она женщина. Женщина, которая каким-то чудом доросла в церковной иерархии до командования элитным отрядом храмовников, что для этого мира не просто исключение, а исключение из исключения. Выдержка у такой бабы должна быть стальной.
Значит это элемент тонкой игры. Она прощупывает нас на реакцию. Удастся спровоцировать на агрессию или нет? Как у нас самих с выдержкой и контролем эмоций? Мы проглотим, сделав вид, что ничего не было? Ловко парируем? Выхватим мечи и кинемся в атаку? Зараза, она явно читала местного Сунь-Цзы и теперь пытается как можно лучше узнать своего врага. Как там было? «Если ты знаешь врага и знаешь себя, ты победишь во всех сражениях». А значит и сама по себе является врагом исключительно опасным. Но в эту игру можно играть вдвоём. И мы пожалуй не будем давать ей правильных ответов.
— И тем не менее… — настоял я, выбрав настолько нейтральную формулировку, насколько было возможно. Брови храмовницы едва заметно дёрнулись вверх. На одно короткое мгновение. Но и его хватило, чтобы понять — Кара удивлена. Она ожидала чего угодно, но только не этого. Впрочем, спустя мгновение её лицо приняло обычное, непроницаемое выражение. А затем последовал новый выпад.
— Ваши люди очень много болтают, — Кара улыбнулась одними уголками рта, — Особенно когда выпьют. Вам ещё никто об этом не говорил?