До следующего уровня персонажа осталось 780 очков опыта.
Интересно, на кой чёрт вообще система собирает все эти данные? Ищет оптимальную стратегию для «нового забега». Если мы — агенты боевого ИИ, у которого главная цель — выживание, то звучит в принципе логично. Отсеять стратегии тех, кто продержались меньше всех. Дать новому поколению опыт тех, кто прожил дольше прочих, не забыв наделить его определённым набором вариаций. И повторять так раз за разом, пока не будет найдена идеальная формула.
Неясно только, как в эту схему вписываются наши эмоции? Побочный продукт развития общей системы, оказавшийся для неё неожиданно эффективным? Звучит довольно логично. Если б не наши с Айлин взаимные чувства, то вряд-ли бы она пережила заварушку в Вестгарде. А я, наверняка закончил свои дни в казематах Ордена. Однако мы оба здесь, оба живы, оба почти что целы. Просто потому, что не бросили друг-друга тогда, когда это было выгодно с точки зрения холодной машинной логики. Я грустно усмехнулся. «Любить, чтобы жить.» Чертовски красиво звучит.
На импровизированном ристалище продолжался бой. Айлин ловко уклонялась от тяжелых атак Бернарда и всё пыталась найти брешь в его обороне и кольнуть туда побольнее. На щеке у девушки уже наливалась кровью внушительная ссадина, но сдаваться она явно не собиралась. Сержант же продолжал наносить удар за ударом, не давая ей опомнится и перехватить инициативу. Казалось, он не уставал от слова совсем. Но на этот раз представление явно затягивалось. Драться у Айлин с каждым разом получалось всё лучше.
Я вытер горлышко фляжки и сделал пару мелких глотков. Пересохшую глотку приятно обожгла прохлада, в которой едва угадывались нотки слегка кислого вина. За последние несколько дней ничего интересного не произошло. Экспедицию отложили — сенешалю нужно было навести порядок в городе и его окрестностях. По правде сказать, ущерб нанесёный погромщиками он знатно преувеличил. Погибли там, дай бог, человек десять, не считая тех пятерых, что мы убили в первый заход. И губернатор вместе с домочадцами. А вот сожжено и порушено оказалось немало. Восемь домов, казармы стражи, помост, сторожка, едва не запалили постоялый двор… Кроме того и городская стража лишний раз подтвердила собственную никчёмность. Теперь же место губернатора занял его капитан. Его отряд заменил собой ополчение, которое полным составом было отправлено на перевоспитание и переподготовку.
Но задержка, как ни крути, сыграла нам на руку. Вернее, сыграла она на руку сержанту, который решил впихнуть в нас полноценный курс молодого бойца за несколько дней. Помимо клинков мы ещё тренировались с длинными, увесистыми рогатинами. Копьями, остриё которых было снабжено чем-то вроде гарды — широкой железной перекладины, не дававшей туше врага, соскользнуть по древку. Если мечи — оружие против людей или небольших, гуманоидных тварей, то вот эти монстры предназначались уже для хищников покрупнее. Особенно хорошо они раскрывали себя в групповой охоте. Двое бьют под рёбра, фиксируя зверя, третий — в голову, его добивая. Вообще, с копьями была связана одна забавная история, которую нам поведал Родрик.
Среди отрядов охотников на чудовищ ходила своего рода легенда. О неких воинах, которые то ли обожравшись мухоморов, то ли обпившись настоек дурманящих трав, бросались на тварей почти без доспехов и лишь с мечом в руках. Оружием, которое вообще для такого боя предназначено не было. Медвежьими капканами, силками, волчьими ямами, арбалетами, копьями и прочими прикладными инструментами охотников они брезговали. Помощью товарищей по ремеслу — тоже. Охотились в гордом одиночестве. Естественно, никто из этих придурков до наших дней не дожил. А те, кто действительно вёл этот промысел, заслышав эту легенду, лишь многозначительно ухмылялись в усы.
Однако, несмотря на абсурдную глупость легенды, она сформировала в этой закрытой касте крайне своеобразный обычай. «Испытание долбоебизмом». Новичку, желавшему вступить в отряд, давали меч, стопку водки и указывали, мол вон там сидит тварь, сходи убей. Убьёшь — примем. Нет — так гуляй на все четыре стороны. Если новичок крутил им пальцем у виска, просил рогатину вместо меча и говорил, мол: «Что за идиот ходит на крупного зверя в одиночку?» — проходил. Его принимали в отряд. Если же действительно лез, да ещё и на пьяную голову, ну что ж… Значит, для этого ремесла он явно не годился, а посему и жалеть дурака не стоило.
Кроме копья тренировали мы ещё и стрельбу из арбалета. Командный бой, где с одной стороны были мы с Айлин, а к Бернарду в пару вставал один из наших ребят. Тренировка выносливости — нарезали круги по пересечёнке вокруг крепости. И конечно — курс оказания первой помощи от Вернона. Последний, правда, проходил только я. Сюзанна и Альберт отказались, заявив мол, у них хватает знаний такого толка, а Айлин и без того уже была неплохим полевым хирургом. Хавель предлагал ещё устроить охоту на какого-нибудь упыря, чтобы посмотреть, как мы четверо сработаемся на деле. Благо по округе в последнее время бродило немало опасных тварей. Но тут уже запротестовал Вернон. Лекарь пояснил, что ежели тварь кого из нас подерёт, то экспедицию придётся отложить ещё на неделю, если не две. А время уже поджимало.