— Здесь начинается граница урочища, — бросил он, опершись рукой на надвратную арку, — И здесь же вы оставите все свои регалии. Мне насрать, насколько важные вы шишки там, на большой земле. Тут, — проводник пальцем ткнул себе под ноги, — Ваши титулы, звания и прочее дерьмо стоят не больше грязи из под ногтей. С этого момента главный я. Будете быстро и чётко выполнять мои приказы, тогда, быть может, дойдете до пункта назначения живыми. Даже если приказ будет — идти на руках. Вам всё ясно?
Я молча кивнул. Айлин тоже. Альберт лишь молча вытер со лба крупные бисерины пота. Сюзанна тяжело выдохнула опершись на древко своего копья. Но возражений так и не последовало. Проводник едва заметно улыбнулся и кивнул, указав пальцем в сторону вихря.
— Это — одно из самых безобидных чудес, что нам встретиться на пути. Если не влезть прямо в его центр, то самое худшее, что оно может сделать — плюнуть в вас камнем или комком грязи.
— А если всё-таки влезть? — поинтересовалась Айлин.
— То остаток дня ты потратишь на то, чтобы выбраться из её пут, — пояснил проводник, — Потеряв при этом почти всё барахло, что тащишь с собой. Водоворот очень жадный и крайне не любит расставаться с тем, что в него попало. А дальше, тебя скорее всего сожрут, если не успеешь отыскать укрытие до темноты. Ещё вопросы?
Ответом ему была тишина, нарушаемая лишь гудением вихря, поскрипыванием колокола, да тихим, едва различимым пением, доносившимся со стороны избы.
— Тогда двигаем, — бросил проводник, поворачиваясь к нам спиной, — Идёте за мной след в след. Ничего не трогаете. Ни на что не отвлекаетесь. Если заметите тварь или человека, прежде чем бряцать оружием или пытаться его подстрелить — говорите мне. А и ещё одно… — он на мгновение задумался пытаясь подобрать нужные слова, — В урочище многое — не то, чем кажется. Доверяйте своим чувствам и поменьше верьте глазам. Теперь идём.
Он ещё мгновение помедлил, копаясь в поясной сумке. Достал оттуда какую-то тёмную палочку которая была привязана к катушке с тёмной тонкой нитью. Размахнулся и швырнул её. Палочка пролетела несколько метров и с тихим плеском шлёпнулась в грязь. Проводник сделал несколько шагов вперёд, потянул за нить, поднимая предмет с земли, а затем легонько крутанув его снова бросил вперёд.
Удобно и предельно логично. Всяко лучше, чем таскать с собой целый мешок камушков или наклоняться каждый раз, когда ты бросил его мимо очередной ловушки. А самое главное, если предмет всё-таки попадёт в поле действие местной «аномалии», то нитка просто оборвётся. Отматываешь от катушки нужный кусок, привязываешь к нему новую мусорину и можешь спокойно идти дальше. Мы себе тоже таких прикупили у местных любителей острых ощущений.
— Последний шанс повернуть назад, — бросил я, повернувшись к колдунам. Альберт лишь покачал головой.
— Думается мне, последний шанс был у той поющей хаты. То, что там «живёт», вряд-ли выпустит нас обратно.
— Мы постараемся не быть обузой, — добавила Сюзанна.
Я молча кивнул и пошёл за проводником, стараясь наступать в его следы.
Ловушку обогнули быстро, да и хлопот она нам не доставила. Лишь пару раз лениво плюнула грязью в нашу сторону и продолжила гонять по кругу камушки, ветки и траву. Проводник смотал свой щуп и мы двинулись дальше.
Шли медленно и осторожно. То и дело останавливались. Проводник прислушивался к чему-то. Тихо бормотал себе под нос. Иногда всё-таки разматывал своё «удилище» и проверял дорогу на наличие скрытых ловушек. Сюзанна и Альберт потихоньку приходили в себя. Мы же с Айлин крутили головами, осматривая окрестности.
Поляна оказалась на удивление просторной. Скорее была даже небольшим полем, в дальнем краю которого виднелись развалины небольшого хутора. Крыша давно провалилась внутрь, белёные некогда стены давно облупились и посерели. От построек во дворе так и вовсе остались лишь груды гнилых досок и брёвен. Прямо посреди заросшего бурьяном двора кружился ещё один вихрь, лениво подбиравший с земли кусочки жидкой грязи. Чуть поодаль виднелись кучи гнилья. Когда-то это были стоги сена, но за несколько лет они превратились в коричневые бесформенные кучи, которые, однако, ещё не успели прорасти свежей травой. Хутор тоже бросили не так уж давно. Год, максимум — два назад.