Вскоре верёвка начала раскачиваться активнее. Туман — быстро редеть. Через десяток шагов я уже видел спину Сюзанны, идущей впереди меня. Ещё через дюжину — проводника, в очередной раз проверявшего путь впереди своим самодельным щупом. Вскоре показался и путевой камень, с выведенными на нём надписями.
На мгновение внутри всё сжалось. Что если это ещё одна уловка топей? Похожий камень, но опять с другой надписью? Мы ведь могли свернуть в тумане. Могли снова попасть в другую реальность. Очень похожую на нашу собственную, но слегка отличающуюся. И куда тогда выходить? Как определить узловую точку? Дерьмо. Так, ладно, отставить панику. Она тут не поможет, а если остальные увидят, что командир растерян, так и вовсе навредит. Проблемы будем решать по мере их поступления. А сначала всё-таки взглянем на камень.
Паниковал я зря. На влажной, кое-где покрытой мхом и мелким зелёным налётом, поверхности камня красовалась та самая надпись. Тридцать первая вылазка. Топь всё-таки выпустила нас из своих когтей. По крайней мере, на какое-то время.
— Вырвались, — в голосе Айлин тоже слышалось облегчение, — Твою то мать, вырвались!
Сюзанна шумно выдохнула. Альберт же присел на корточки и потрогал выведенную углём надпись. Посмотрел на перепачканные пальцы и, убедившись, что это не мираж, небрежно вытер их о ткань гамбезона. Только проводник не проявлял никаких эмоций, стоя чуть в стороне от нас и ухмыляясь одними уголками губ. Похоже, ничего другого он и не ждал.
— Развязываемся, — устало бросил я, опершись на собственное копьё и сверля нашего провожатого тяжелым взглядом, — Так, давай выкладывай, куда дальше.
— Вперёд по насыпи, — бесцветным голосом бросил проводник. Затем подошёл к камню, присел и нарисовал напротив надписи небольшой крестик. Что он должен был означать — осталось для нас загадкой.
— Всмысле назад? — поправила его Айлин, — Когда мы входили в туман камень стоял к нам лицом. Когда вышли — оказался уже спиной. Если мы пойдем вперёд — вернёмся обратно в лес.
— Я уже говорил, не верьте своим глазам и не пытайтесь понять это место разумом, — проводник поднялся и отвязал верёвку от пояса, — Его надо чувствовать. Можно сказать — чуять. Такой дар дан не всякому. Да и чтоб ему раскрыться — нужно время.
Айлин бросила на меня короткий, вопрошающий взгляд. Я лишь пожал плечами. Мол, вперёд, так вперёд. Проводнику лучше знать, как устроено это место. В конце-концов мы именно за эти знания ему и платим.
Нельзя сказать, что я стал намного больше доверять этому трёхнутому засранцу, но всё-таки… Приходилось считаться с тем фактом, что он не бросил нас посреди туманной тропы. Не завёл дальше и не обрезал верёвку. А ведь лучшую возможность избавиться от нас представить довольно трудно.
— Тогда веди, — скомандовал я, поправляя заплечный мешок — очень грубое подобие рюкзака. Такие на скорую руку смастерили для всех участников экспедиции.
Проводник кивнул и неторопливо пошёл вперёд, периодически проверяя дорогу «щупом». Отряд построился и двинулся следом.
Первое время шли молча, вслушиваясь в холодную, мокрую тишину. Иногда её тонкий полог разрывался бульканьем далёкого очага. Изредка где-то в тяжелой, серой вышине завывал ледяной ветер. Капли мелкого дождя стучали по небольшим лужицам скопившимся в колеях насыпи. На обочине похрустывал мелкой галькой небольшой вихрь. Откуда-то издалека доносился едва различимый гул, прерываемый тихими, но отчётливыми монотонными ударами.
Топи молчали. Тот крик, который мы слышали идя через туман больше не повторялся. Должно быть бедолага, который погиб вместо нас, остался в другой реальности. А, быть может, его просто быстро прикончили те твари из тумана и теперь заняты поеданием его тела. Было бы неплохо дойти до границы болот, прежде, чем они закончат трапезу.
— Вы тоже слышали голоса там, в тумане? — Айлин первой нарушила тишину, — Система аварийного прерывания эксперимента. Четвёртый сбрасывающий…
— Контур, — перебил её Альберт, — Да, мы все это слышали.
— Память места, — добавила Сюзанна, — Иногда в урочищах наблюдается такое явление. Если говорить совсем простым языком, то из-за сильного выброса энергии ткань мира истончается и прошлое, как, впрочем, и будущее могут начать накладываться друг на друга.