Вихри стали попадаться чаще. Большая часть из них расположилась на склонах сильно просевшей насыпи. Вырывали из них кусочки земли, мелкие камушки, веточки пожухлых корней и крутили свою нехитрую добычу в медленных, едва заметно подрагивающих хороводах. Пространство меж корнями деревьев то тут, то там поблёскивало тёмно-красными каплями. Но иногда они всё-таки преграждали нам путь.
Когда мы зашли за поворот, проводник в очередной раз вскинул сжатую в кулак руку, приказывая отряду остановиться. Впереди возле обочины лежал старый, прогнивший остов телеги, длинные оглобли которой, почерневшие от влаги и времени, тянулись к серому, ребристому остову. Когда-то это без сомнения была тягловая лошадь, однако время, ветер и дождь изрядно потрудились над её телом, оставив лишь гнилые обрывки упряжи да кучка истёртых костей. Возле неё расположился ещё один вихрь. В нём, помимо грязи и мелких камушков неспешно плавал круглый обод одного из колёс телеги. Тоже почерневший от времени, но всё ещё не рассыпавшийся во влажную труху.
Прислонившись спиной к боку повозки сидел человек. Вернее то, что от него осталось. Белый, обветренный костяк, укутанный в грязно-серые изорванные лохмотья. Его иссохшие пальцы крепко сжимали ручку металлической кружки, едва заметно поблёскивавшей своими неестественно гладкими, отполированными боками. Вообще-то в таком климате она должна была сгнить за несколько лет или, на худой конец, покрыться толстым слоем ржавчины, но…
— Приготовьте монеты. Сколько не жалко, — нарушил тишину проводник, присаживаясь на корточки рядом с трупом. Он немного помедлил, затем вытащил из кармашка медный кругляш и одним лёгким движением запустил его прямо в жерло кружки.
Я ожидал услышать звон металла о металл или треск старых, рвущихся сухожилий, не удержавших костлявую кисть. Но ответом мне был лишь тихий шелест дождя по мелкой гальке дороги, да едва различимое гудение вихря, с трудом удерживавшего массивное старое колесо.
— Зач… — начал было Альберт, но Сюзанна тут же легонько пихнула его локтем. До колдуньи видать, чуть быстрее дошло, что лучше не задавать лишних вопросов, а просто делать так, как он говорит. Она тоже достала монетку, подошла к трупу и на мгновение застыла в растерянности. Затем всё-же кинула её в кружку и отошла в сторону, уступив место Альберту.
Растерянное выражение лица появилось и у мага, когда он заглянул внутрь металлического цилиндра. Он хотел было что-то спросить. Даже открыл было рот, но увидев взгляд проводника тут же передумал и просто отошёл к остальным.
Когда подошла моя очередь, я тоже достал медяк. Подошёл, присел на корточки и… замер, как вкопанный. На дне кружки ничего не было. Лишь отполированная до зеркального блеска поверхность, на которой застыли несколько крупных капель.
По спине пробежал лёгкий, неприятный холодок. Холодок, заставивший усомниться в реальности всего происходящего. Я ведь своими глазами видел, как в эту самую кружку до меня кинули четыре монеты. И у неё есть дно. Там не провал в бездну, не вход в подпространство, ни чёрная дыра. Обычная, натёртая до блеска металлическая поверхность. Так куда, скажите на милость делись все предыдущие…
Я чуть приподнял взгляд и внезапно на самом краю поля зрения увидел расплывчатый, тёмный человеческий силуэт, склонившийся над останками лошади. Но повнимательнее его рассмотреть не успел. В следующий миг на плечо легла рука проводника и мягко, но настойчиво, толкнула меня чуть в сторону. Так, чтобы я всё ещё мог видеть кружку, но не странного, потустороннего гостя.
— Не стоит смотреть на них слишком долго. Если не хочешь сам присоединиться к ним, — холодный голос прозвучал спокойно и ровно. Однако что-то в нём было такое, что заставляло подчиняться незамедлительно и беспрекословно.
Я бросил монетку. Посмотрел как она беззвучно отскакивает от стенок кружки и ложиться на дно. Моргнул, лишь на мгновение выпустив её из вида. А когда вновь открыл глаза, монета уже исчезла. На меня вновь смотрело лишь пустое, до блеска отполированное нутро металлической кружки.