— Можем идти дальше. Нас пропустили, — коротко бросил проводник, вновь разматывая свой причудливый щуп.
Мы неторопливо двинулись дальше. Но когда дошли до следующего поворота дороги, я всё-таки не удержался и оглянулся назад. Тёмный, неподвижный силуэт стоял посреди насыпи, смотря нам вслед. Так мне показалось на одно единственное мгновение, пока он был на краю зрения. Стоило мне сфокусировать взгляд на том месте, где он стоял, как мираж исчез. Позади нас никого не было. Лишь старое, рассохшееся колесо от телеги неспешно крутилось в причудливом танце вихря.
— Что это было? — тишину нарушил голос Альберта. В нём уже не чувствовалось ни уверенности, ни надменности. Напротив, теперь легко угадывались нотки липкого, тягучего страха. Человек, привыкший воспринимать мир через призму собственного разума впервые столкнулся с тем, что просто не мог понять.
— Привратник, — сухо ответил проводник, — Тот, кто стоит на границе между миром живых и…
— Миром мёртвых, — закончила за него Айлин. Проводник ничего не ответил. Лишь многозначительно хмыкнул. Трактовать это можно было как угодно.
Но в чём-то девушка была права. Мы шли уже несколько часов, и нам до сих пор не встретилось ни единого живого существа, если не считать растений. Но и они едва ли могли претендовать на то, чтобы быть живыми. Тусклые, скрюченные, покрытые серой, почти бесцветной листвой, они напоминали скорее наброски из картины, нарисованной каким-то безумным художником, чем своих собратьев с большой земли. Нет, тут обитали лишь бесплотные духи, да отголоски давно прошедшей эпохи. Мир мёртвых. Мир, в котором навсегда застыло одно единственное мгновение. Мир, которому чужда любая жизнь. Что-то в этом определённо было. И это ещё больше пугало.
— И что было бы, если б мы ему не заплатили? — поинтересовалась Сюзанна. Колдунья держалась лучше, стараясь не выдавать своих эмоций, но вид у неё был не менее озадаченный.
— Вас не пропустили бы дальше, — пожал плечами проводник, — Хочешь что-то взять, значит придётся что-то отдать. Так этот мир устроен.
— Суеверная чушь, — попытался возразить Альберт, но последние остатки былой уверенности давно покинули его голос. Колдун всё ещё пытался найти этому хоть какое-то рациональное объяснение, но кружка в которой изчезают монеты окончательно выбила у него почву из-под ног.
— Если так хочешь, можешь вернуться и попробовать пройти мимо привратника не заплатив, — проводник равнодушно пожал плечами, даже не поворачиваясь в нашу сторону. Он больше ничего не сказал. Но и без него было ясно, что в таком случае магу предстояло на собственной шкуре убедиться в том, насколько порой такая «суеверная чушь» бывает полезна.
Дождь прекратился. В ковре тяжёлых серых туч появились рваные дыры. Сквозь них тут же пробились лучи солнца. По округе расплескался мертвенно-бледный свет. Вот только не грел. Напротив, обжигал своим холодным прикосновением. Забирался под одежду, вынуждая моих спутников то и дело зябко поёживаться, нервно оглядываясь по сторонам. В застывшем мире не было тепла. Мёртвым оно ни к чему.
Скрежет металла усиливался. Теперь он звучал как гулкий грохот, волнами раскатывавшейся по округе. Мы подошли совсем близко к его источнику.
— Не машите оружием, — глухим, тяжелым голосом напомнил проводник, — Помочь оно вам тут не поможет. А вот навредит всем нам на раз.
Я молча кивнул. Айлин напротив, покрепче сжала копьё, не особенно то доверяя его словам. А вот Альберт и Сюзанна выглядели совершенно потерянными. Мало того, что это место лишило их всего магического инструментария, так, похоже, ещё и начисто разрушило привычную картину мира наших учёных. Им требовалось время, чтобы собрать её осколки в нечто новое. Вот только времени у нас не было.
Миновав очередной поворот дороги, мы вышли к небольшой сторожке. Простенькая, сколоченная из нескольких досок будка, в которой когда-то дозорный прятался от дождя. Теперь же дерево потемнело, стенки покосились, а крышу покрыли разводы бледного лишая. Перед ней располагался шлагбаум. Обломок его журавля застыл, уставившись в грязно-серое тяжелое небо.
Чуть дальше виднелся частокол, за которым располагался мрачный силуэт невысокой каменной башни, безмолвно взиравшей на нас безжизненными провалами чёрных бойниц. Одна створка ворот, преграждавших путь во внутренний двор, отпала и валялась прямо посреди дорожной грязи. Вторая едва заметно покачивалась на холодном ветру, пронзительно скрипя старыми, проржавевшими петлями.