Возле входа стояло несколько старых фургонов. Крыши их давно сгнили и порвались. Изъеденные ржой оси прогнулись под тяжестью разбухших от влаги досок. Внутри их кузовов были навалены кучами старые, тронутые плесенью тряпки. Иногда ветер слабо шевелил их лоскуты и тогда из под гнилой ткани показывалось что-то белое.
— Кости… — очень тихо произнесла колдунья, когда очередной порыв ветра чуть приподнял остатки одного из пологов, — Они заполнены человеческими костями.
— Уверена? — с сомнением хмыкнул Альберт. Ветер откинул полог лишь на мгновение и он не успел заметить того же, что увидела Сюзанна, — Может тебе просто показалось? В конце-концов кому бы вообще пришло в голову забивать костями…
Он потянулся к пологу, но проводник тут же развернулся и одним резким движением перехватил его руку. На мгновение замер, а затем оттолкнул мага. Тот отступил на шаг назад, пытаясь сохранить равновесие и с удивлением уставился на проводника.
— Не стоит их беспокоить, — глухо произнёс он, вновь поворачиваясь к нам спиной, — То, что нас пропустили, ещё не значит, что мы можем чувствовать себя здесь, как дома.
Больше он ничего не сказал. А мы не рискнули спрашивать. Да и не знали, что тут можно вообще спросить.
Гул металла доносился откуда-то с внутреннего двора. Что именно его издавало, понять пока было невозможно — уцелевшая створка скрывала от нас источник звука. Первым за неё осторожно заглянул проводник. Несколько долгих секунд он внимательно осматривал двор крепости, затем удовлетворённо хмыкнул и шагнул внутрь. Мы последовали было за ним, но тут же встали как вкопанные, уставившись в одну точку.
Посреди двора сидел человек. Вернее то, что когда-то было человеком. Мертвенно-бледная кожа обтянула череп так, будто под ней и вовсе не было мяса. Клоки грязных, мокрых волос облепили макушку. Чёрный провал рта неестественно широко открыт. Из его уголка свисает тонкая, серебристая нитка слюны. Глазницы запали глубоко внутрь черепа, а за веками вместо зрачков клубится тьма. На его плечах колыхались обрывки одежды, в которых с трудом, но всё ещё угадывался прикид, очень похожий на тот, что носил наш проводник.
В руках это тварь держала камень. Самый обыкновенный булыжник, вытащенный из мостовой где-то неподалёку. Перед ней в грязи лежала начищенная до блеска шапель. Большую часть времени существо не двигалось, но иногда всё-таки рваными, ломанными движениями поднимала свой камень и с грохотом опускала его прямо на макушку шлема. Тогда по двору и окрестностям тяжелой, оглушающей волной прокатывался тот самый металлический грохот, отголоски которого мы услышали ещё посреди топей. После этого оно надолго замирало, вслушиваясь в затихающее эхо. Что-то неразборчиво бормотало себе под нос. И вновь заносило над головой тяжелый камень.
«Предупредить… нужно. Скоро… вернётся. Есть… Хочет есть…» — обрывки фраз, которые он бросал, на первый взгляд были совершенно бессмысленными. Но волосы у меня на спине всё равно встали дыбом, а руки судорожно вцепились в древко копья.
На наше появление существо не обратило никакого внимания. Ему вообще ни до чего не было дело, кроме камня в руках и лежащего перед ним шлема. Камня, который давно должен был расколоться от постоянных ударов. И шлема, который давно должен был смяться в лепёшку от такого обращения. Но ни того, ни другого не происходило. И меня это уже не удивляло.
Проводник подошёл к нему поближе. Снял заплечный мешок. Достал из него сухарь и полоску вяленого мяса. Присел на корточки и протянул угощение существу. Тварь оторвалась от своего занятия. На мгновение замерла. А затем повернула к нам своим бледное, ничего не выражающее лицо. Из её рта по-прежнему свисала тонкая серебристая нитка слюны.
Оно не было живым. Но в то-же время и не было мёртвым. Как будто застряло на границе двух состояний, не в силах сдвинуться в одну или другую сторону. А может и вовсе, оно не было существом? А лишь безвольной куклой. Марионеткой, которую дёргает за ниточки невидимая глазу сила? Но ведь когда-то это всё-таки было человеком…
Существо протянуло длинную, костлявую руку. Взяло угощение с ладони проводника. Одним точным, выверенным и в то же время рваным движением, забросила его в чёрный провал рта и принялось ритмично жевать чёрными пеньками зубов. Слюна из уголка рта потекла сильнее, начав размазываться по его рубищу. На землю полетели крошки и маленькие кусочки мяса. Но ему не было до этого никакого дела. Существо вновь подняло свой камень и принялось колотить им по макушке шапели, заполняя весь внутренний двор оглушающе-громким лязгом металла.