Убивать мы их не стали. Пытать и калечить — тоже, хоть и имелось такое желание. Лишь разоружили и заперли в одном из небольших гостевых домиков внутри крепостных стен, не забыв приставить к нему побольше охраны. Можно было, конечно, кинуть их в подземные казематы, для верности, но у меня всё ещё теплилась надежда, что с командиром храмовников получиться как-то договориться. Как минимум его внимание я привлёк. И он уже пригласил нас на нейтральной территории.
Если же нет, тогда они моментально превращались в заложников. Заложников, которые должны были умереть в тот момент, когда кто-нибудь из храмовников рискнёт косо посмотреть в сторону нашего отряда. Остановит ли это остальных? Сложно сказать. Всё зависит от того, насколько они фанатичны. Но кого-то из рядовых бойцов определённо вынудит колебаться и сомневаться.
Рядом со мной на завалинку устало плюхнулась Айлин. Я молча протянул ей флягу. Девушка благодарно кивнула, сделала пару жадных глотков и тут же болезненно поморщилась. Коснулась ссадины на щеке. Несколько долгих мгновений рассматривала кровь, оставшуюся на кончиках пальцев, затем просто вытерла их о ворот гамбезона.
— Дай ка посмотрю, — бросил я, стягивая с руки латную перчатку.
— Да не стоит… — девушка начала было отпираться, но в голосе не чувствовалось уверенности. Бернард её здорово загонял? Или всё-таки хотела, чтобы я ей помог, да попросить об этом прямо стеснялась? Странно, я то думал этот период мы уже давно прошли.
— Стоит, — я решил настоять на своём, — У тебя щека болеть перестанет, а мне — лишний повод потренировать новое заклинание.
Девушка ничего не ответила. Молча кивнула, привалилась спиной к стене барака, закрыла глаза и шумно выдохнула. Я тоже подался вперёд. Задержал ладонь над раной, из которой всё ещё сочилась кровь. Зажмурился, на мгновение погрузившись в тяжелую, вязкую темноту. А затем перед моим взором вспыхнули сонмы энергетических нитей. Они переплетались между собой, складываясь в человеческие силуэты. Большинство из них были тусклыми, едва различимыми. Люди с нераскрытым потенциалом. Но тот, что сидел прямо передо мной светился ярким бледно-голубым светом.
Место травмы обнаружилось почти сразу же. Вокруг него судорожно пульсировала аура. Судя по её красноватому оттенку, девушке было довольно больно, хоть она и старалась этого не показывать. Удар зацепил нерв? Сейчас посмотрим…
Я напрягся и вытянул из кончиков пальцев тонкие энергетические щупы. Отправил их вперёд. Когда нити коснулись краёв пульсирующей ауры, по телу пробежала волна едва заметной, но болезненной дрожи. Я начал медленно и осторожно пробираться вглубь неё. В самый центр пульсации, которая тут же вцепилась в щупы. Вцепилась и начала неторопливо перебираться на моё собственное тело. Щёку начало неприятно покалывать, но я не обращал на это внимание. Продолжал пробираться вглубь, выкачивая всю красную ауру, до какой только мог дотянуться. Она будет только мешать процессу.
Время перестало существовать. Остановилось, растянувшись в череду бесконечно долгих мгновений. Мир сжался до пульсации, щупов добравшихся почти до самого её центра и щеки, которая уже вовсю ныла тупой, отвлекающей болью. Она постепенно нарастала. Всё сильнее мешала сосредоточится. Воздух с трудом продрался сквозь глотку глухим, тяжелым вздохом. Скорее рефлекторным. На лбу выступили крохотные капли пота. Щупы добрались до центра боли.
Я принялся разглядывать рану своим внутренним взором. Неглубокая, но широкая ссадина. Содрана кожа и немного повреждён верхний слой мяса. В магическом зрении это выглядело как тысячи разорванных крошечных нитей. Будто бы по тонкой едва заметной, многослойной паутинке прошлось лезвие ножа, содрав лишь верхний её слой. Я осторожно коснулся своими щупами их обвисших краёв. Получил новый разряд пульсирующей, но уже не тупой, а режущей боли. Не обращая на неё внимания, принялся стягивать их, завязывая распавшиеся концы. Одну за другой. Одну за другой. Медленно продвигаясь между краями раны.
Щеку продолжала терзать острая боль. Но я не обращал на неё внимание. Заклинание требовало полной концентрации. Оно было двухэтапным, даром, что и относилось к первой ступени школы. Сначала надо было выкачать всю боль в своё собственное тело. Затем, не обращая внимание на неё, требовалось стянуть края раны. Заставить её зарасти. На словах просто — на деле невероятно трудоёмкий и кропотливый процесс.