— Странно всё это, — нарушил молчание Альберт, не отрывая своего взгляда от пламени. В его обычно надменном и властном голосе послышались какие-то странные новые нотки. Дрожащие, — Столько планов. Столько усилий. Столько жертв. Жертв во имя тех, кто даже не способен их оценить. И куда нас в итоге всё это привело? К чему?
Сюзанна легонько обняла его. Прижалась к плечу. Мы же с Айлин скользнули по колдуну удивлёнными взглядами.
— Это ты сейчас о чём? — осторожно поинтересовался я, краем глаза следя за реакцией проводника. Но тот, казалось, и вовсе не слушал наш разговор. Сел у стены и прикрыл глаза. До моих ушей донеслось тихое, мерное сопение спящего человека.
— Да, обо всём, — грустно ухмыльнулся колдун, — Вряд-ли ты сможешь меня понять. Без обид, но по сравнению с нами, вы с Айлин мошки-однодневки. Вспыхнули ярко, но сгорели за считанные мгновения, незаметные для мира, — Он на миг замолчал, глядя в огонь, но затем всё-же продолжил, — Впрочем, может оно и к лучшему, что не поймешь. Я бы и врагу не пожелал прийти к такому пониманию.
— Мы всё-же попробуем, — мягко, но настойчиво бросила девушка. Колдун нам не ответил. За него продолжила Сюзанна.
— Для того, чтобы понять, нужно прожить как минимум несколько сотен лет, — тихо сказала колдунья, — С дюжину человеческих жизней учиться, наблюдать взлёты и падения государств, расцвет и упадок собственного ордена. Положить всю эту долгую жизнь на то, чтобы сделать мир лучше. А в ответ получить лишь презрение, травлю и забвение.
— А в конце пути обнаружить себя посреди кучи дерьма, которую оставил твой коллега и в далёком прошлом — друг, — добавил Альберт, — Совершенно беспомощным и непонимающим, что делать дальше. Тут поневоле задумаешься, где именно ты свернул не туда. Стоит ли идти по этому пути дальше? И ради чего?
В комнате вновь повисло тяжелое молчание, нарушаемое лишь глухим, тяжелым рокотом, доносящимся со двора. Тихо потрескивал камин, плюясь искрами в чёрный от копоти дымоход. Тепло, разливавшееся от нагретых камней осторожно обнимало наши уставшие ноги.
— Впрочем, — колдун снова заговорил, — Странно что вы не задавались этим вопросом. Сколько мы путешествуем вместе, вы постоянно сражаетесь. То с храмовниками, то с Алерайцами, то с бандитами, то с нежитью, то тварями урочища, то с самой природой.
— Мы ведь не ищем этих драк, — пожала плечами Айлин, — Они сами нас находят. А у нас, как правило, просто нет выбора.
— И всё-же, — Сюзанна посмотрела сначала на неё, а затем смерила меня долгим, задумчивым взглядом, — За что вы сражаетесь?
Вопрос застал меня врасплох. У меня постоянно не хватало времени чтоб над этим задуматься. И правда, за что? За какую-то высокую цель? Чтобы сделать этот мир лучше? Чтобы осчастливить всех за свой счёт и никого не отпустить обиженным? Херня. Срать мы хотели на людей. По крайней мере тех, кто не сражается с нами плечом к плечу. Да и на мир, по большому счёту тоже. За деньги? Они лишь инструмент. Да, весьма удобный, но никакие деньги не стоят того дерьма, что нам довелось пережить? Чтобы отомстить врагам? А где они эти враги? Тени в тумане, которых я видел разве что во сне. Да и они не являются каким-то вселенским злом, которое надо непременно уничтожить. Просто мы с ними друг-другу мешаем. Мешаем настолько, что ситуация сводится к очень простому выбору: или ты, или тебя.
Я мрачно ухмыльнулся. Ответ в общем-то лежал на поверхности. До одури банальный и до предела прозаичный. Впрочем, разве на войне по-другому бывает?
— Знаешь, боюсь мошкам-однодневкам и правда нечем вас утешить. У нас нет ни высоких целей, ни далеко идущих планов, ни прошлой жизни, о которой можно было бы сожалеть, — я взял кочергу и поворошил тлеющие в камине угли. В дымоход вновь взвился ворох огненных мотыльков. Мотыльков, которые через несколько секунд погаснут, превратившись в холодный, безжизненный пепел. Такие-же мошки-однодневки, как и любой солдат на этой проклятой войне всех против всех. Как на любой войне.
— Ответ у меня есть, но вряд-ли он вам понравится, — я снова замолчал и мрачно ухмыльнулся, обведя своих спутников взглядом, — Мы сражаемся за право прожить ещё один день.
Глава 13
«Энтропия»
— Глубокомысленно, — ехидно резюмировал Альберт, доставая из заплечного мешка небольшой кожаный свёрток. Внутри оказалась искусно вырезанная деревянная трубка, железные щипчики, покрытые искусной вязью и маленький тканевый мешочек, верх которого был перетянут кожаной тесьмой. Маг распустил её и по комнате начал расползаться запах свежего табака.