После этого вспыхнул новый конфликт, между магами и храмовниками. Колдуны, один за другим, начали сходить с ума, создавая катастрофы локальных масштабов. Система по какой-то причине выбрала именно их, как источник случайных плохих событий. Кто знает, может их разум и так блуждал по грани безумия из-за открывшихся для них возможностей, а может просто так прописан код нашего мира. Святоши же видя это, подняли население на борьбу со всеми, кто обладает хотя-бы самыми малыми зачатками магических способностей. Тоесть и с агентами тоже. Система попыталась создать для нас врага, с которым не вышло бы договориться. Вот только маги очень быстро кончились, а пятое поколение агентов оказалось слишком умным, чтобы бодаться с орденом лоб-в-лоб. В итоге его разогнанная военная машина начала пожирать саму себя, расколов церковь на синод и сторонников Альрейна.
Паззлы вставали на место один за другим, стремительно обнажая чудовищное нутро этого мира. Иронично, что все эти знания были доступны нам с самого начала, по сути. Мы могли ещё в Деммерворте собрать эту мозаику, если б вовремя задали правильные вопросы или хотя-бы на пару минут остановились и подумали, что мы такое есть, и что есть мир вокруг нас. Но… Все мы сильны задним умом.
Да и что бы нам дало тогда это знание? Тем более, что главный вопрос по прежнему висит в воздухе: «Что делать?» Кто виноват — тут понятно и без лишних слов. Ни маги, ни храмовники, ни волки, ни вольные странники тут вообще ни при чём. Они лишь действовали в тех рамках, в которые их поместили. Виновата система, а вернее, её создатели, загнавшие нас всех в такие условия. Вот только нам от понимания этого факта ни жарко, ни холодно. До них добраться мы не можем — попробуй сделай это без тела во внешнем мире. Изменить систему тоже пока не в состоянии — нет доступа к её коду и настройкам. Так что ответ на вопрос: «а что делать?», остаётся ровно один. Прожить ещё один день. Сосредоточить усилия на личном выживании и наращивании влияния, чтобы потом уже получить возможность искать решение этой проблемы. Забавно, но всё в итоге вернулось к тому, к чему мы пришли интуитивно давным-давно. Земля, крепость, личная армия и независимая экономика, которая бы её кормила. С другой стороны, теперь мы хотя-бы будем понимать, зачем это делаем.
— О чём задумался? — Айлин тихонечко села рядом, оторвав меня от размышлений.
— Да так. О высоком, — мрачно ухмыльнулся я, понимая, что сейчас совсем неподходящее время делиться такими мыслями. Девушка или уже дошла до этого сама, или начнёт загружать себе мозги всей этой хренью как раз в тот момент, когда нам нужно сосредоточится на текущем деле.
— Поделишься? — она взяла меня под руку и легонько прижалась, положив голову на наплечник доспеха.
— Обязательно. Но позже. Там слишком всё… непросто, — уклончиво сказал я, глядя на тлеющие угли. Дровина, которую подбросил проводник давно уже прогорела, однако они и не думали тухнуть.
— Слышите? — тихо спросила Сюзанна, внезапно насторожившись.
— Я ничего не… — начал было Альберт, но сам оборвал фразу на полуслове. До него, видать дошло чуть раньше, чем до всех присуствующих, но в следующий миг дошло и до нас.
— Шатун ушёл, — полушёпотом бросила Айлин, поднимаясь с пола, — Пора собираться.
Я встал и посмотрел в сторону проводника. Мужик уже не спал. Он внимательно смотрел на нас. По его лицу блуждала мрачная ухмылка. Будто бы он с самого начала слушал наш разговор. И не просто слушал, а понимал, о чём шла речь. Заметив наши вопрошающие взгляды, он нехотя поднялся, подошёл к стене и приложил к ней ухо. На несколько долгих мгновений в комнате повисла напряженная тишина, тонкий полог которой разрывало лишь едва слышное потрескивание углей в старом камине.
— И правда ушёл, — наконец бросил проводник, оторвавшись от стены, — Пора в путь. Неплохо было бы добраться до второй моей лёжки, до темноты.
— Выходит, мы сегодня до башни не дойдем? — в голосе Сюзанны послышались тревожные нотки.
— Это странно, — покачал головой Альберт, убирая трубку и щипчики обратно в кожаный свёрток, — Со стен Раудхофа казалось, что до башни рукой подать. Утром вышли, к обеду уже на месте. Тут же вёрст семь должно быть, если не меньше.
— В урочище не бывает прямых дорог, — пожал плечами проводник, — А ежели такая вам попадётся, то знайте — ведёт она вас не к цели, а к смерти.
— Да тут, как будто, всё ведёт к смерти, — скептически заметил колдун, тоже поднимаясь на ноги, — Вот уж воистину, мир мёртвых.