По правую сторону от дороги мимо нас проплывали скрюченные серые деревья. Их ветки едва заметно шевелясь, тёрлись друг о друга, скрипели и глухо постанывали, словно прикованный к постели больной. Только тут таких «больных» были сотни. По левую раскинулись бескрайние топи, уходившие аж до покрытых голубоватой дымкой горных пиков, видневшихся на горизонте. Чёрная поверхность бочагов тускло поблёскивала в холодном свете утреннего солнца. Туман медленно осаживался на ржавую, пожухлую траву. Вихри неторопливо гоняли по кругу листья. А вдалеке, прямо посреди болот, чёрными пеньками сгнивших зубов, торчали крыши домов города-призрака.
— Вы могли бы владеть всем миром, — бросила Айлин, словно бы прочитав мои мысли. В последнее время это с девушкой случалось всё чаще, — При ваших то возможностях. А в итоге якшаетесь с отребьем, вроде нас, и разгребаете дерьмо за гроши на самых окраинах королевства.
— Как самокритично, — язвительно отозвался Альберт, наконец отлипнув от горлышка своей фляжки, — Про вас я бы мог сказать то же самое. Тем более, что, как минимум теоретически, магический потенциал у вас больше, чем у любого из живущих или живших людей.
— Ну, — Айлин задумчиво пожала плечами, — У нас то не было трёх сотен лет в запасе, чтобы выстроить что-нибудь значимое или куда-то пробиться.
— У вас не было, — покачала головой Сюзанна, — Зато они были у ваших собратьев. Но, они ведь тоже не добились успеха.
— Скорее уж наоборот, — хмыкнул Альберт, — Большинство из магов живут по несколько сотен лет, а некоторые и того дольше. Ваша же жизнь до сих пор короче, чем у скотины, которую выращивают для забоя.
Айлин раздражённо фыркнула. Девушку можно было понять, но всё-таки сравнение вышло поразительно точным. Любой агент и правда, не более чем выращенный для забоя скот, с той лишь разницей, что убивают нас не ради мяса.
— А мы и есть та скотина, — ухмыльнулся я, решив не отрицать очевидная, — Разве что, в последнее время уж больно непослушная. Кто знает, быть может наши брыкания хоть немного, но повлияют на сложившийся порядок вещей. Но всё-таки речь не о нас.
Над тропой, повисло неловкая тишина. Лишь промозглый ветер нарушал её, перебирая сухие ветки скрюченных деревьев своими холодными пальцами. Да ещё где-то вдалеке что-то тихо гудело. Город призрак медленно, но верно приближался. Рос в размерах, обнажая всё больше своих неприглядных граней. Подъёмный мост был обрушен, а на арке ворот виднелся крохотный силуэт висельника.
— Если отбросить в сторону взаимные колкости и вернуться к разговору по-существу, то нашему братству помешали преуспеть несколько фундаментальных факторов, — пожала плечами Сюзанна.
— Как минимум тот факт, что оно братством и не было вовсе, — продолжил за неё Альберт, — Наша проблема в том, что почти все увлекающиеся нашей наукой люди — мыслители. А мыслители, как правило, одиночки. Мы по природе своей не могли договориться между собой и составить хоть сколь-нибудь устойчивую структуру или организацию. Ведь она предполагает, что тебе придётся исполнять чьи-то приказы, пускай даже и в ущерб своим собственным интересам. А когда у тебя есть свой собственный взгляд на мироустройство и свои собственные планы на жизнь, делать ты это будешь в лучшем случае выборочно. Да и то, до поры, до времени.
— Большинство людей не имеют амбиций, — добавила Сюзанна, — И очень не любят ответственность даже за собственную жизнь. И с большой охотой следуют за тем, кто готов переложить её на собственные плечи и дать им хоть какую-то цель в этой жизни. Впрочем, Генри, ты как командир наёмничьей роты, и сам это прекрасно знаешь.
Я молча кивнул.
— В нашем же «братстве» отбор шёл по прямо противоположным критериям. Кто знает, быть может по той причине, что наукой в наше время способны заниматься исключительно амбициозные и самовлюблённые засранцы? А может по той, что магия искушает властью любого, кто пытается её изучить, что приводит к высокомерной слепоте? — Альберт тяжело вздохнул, — Но итог вам уже известен. Мы в первую очередь видели опасность в себе подобных, и совершенно пренебрегали угрозой, исходившей от простых смертных. Смертных которые годами копили на нас обиду, боялись, завидовали, не понимали и от того всё больше ненавидели. Эти семена достаточно было лишь полить, чтобы они дали всходы. И мы успешно с этим справились, когда организовали орден охотников на одержимых, который теперь известен, как орден пылающего клинка. И вот мы находимся тут.