Восемь на трёх. Лишь один из которых худо-бедно сойдет за бойца. Дерьмо. Дерьмо. Дерьмо! Дерьмо, которое, мне как командиру надо разгребать.
Одна рука отпустила плечо Айлин. Метнулась к небольшому, неприметному подсумку на поясе. Вцепилась в застёжку. Перемазанные в крови пальцы заскользили по мокрой коже. Болт уже упёрся в чёрное, потёртое от времени ложе. Щёлк. Крепление отвалилось. Вырвалось вместе с куском кармашка. Пальцы рванулись внутрь. Приклад упёрся в плечо храмовника. Лицо исказилось. Левый глаз сощурился. В правом отражался блеск холодного дневного света. Пальцы ухватились за стенки небольшого глиняного сосуда. Рванули его вверх. Я уже понимал что не успеваю. На доли секунды, но этот разрыв нельзя было преодолеть. Поэтому сделал широкий шаг в сторону, дёрнув за собой Айлин. Девушка ойкнула и болезненно скривилась, хватаясь за болт обеими руками. Кровь между её пальцами начала течь сильнее.
Щёлкнул арбалет. Стрела с глухим звоном врезалась в камни мостовой там, где мы стояли мгновение назад. Тут же щёлкнул второй. Совсем рядом, почти над самым ухом. Чёрный росчерк сорвался с дуэльного арбалета Альберта. Пронёсся над площадью и растворился в чёрном оконном проёме. Послышался лязг металла и глухое, невнятное чертыхание. Ни крика раненного. Ни звука падающего тела. Против доспехов наши машинки оказались совершенно бесполезны. Зато у меня появилось немного времени.
Я вырвал наконец из подсумка небольшой глиняный сосуд, запечатанный воском. Подкинул его на ладони, примерно прикидывая вес. А затем со всей силы швырнул в то самое окно, где храмовник уже вновь взводил свой арбалет. Кинул как смог. Настолько точно, насколько это возможно было сделать со звенящей от боли головой и одной рукой удерживая раскачивающуюся девушку. Не точно. Сосуд, описав длинную дугу, не влетел внутрь окна. Он приземлился на старые, потемневшие и выкрошившиеся от времени доски подоконника. Приземлился и лопнул, разбрасывая вокруг себя десятки крошечных полупрозрачных брызг. Брызг, которые в следующий момент вспыхнули яркими огоньками, на мгновение осветив комнату.
Послышался истошный крик. Стук тяжелого арбалета о гнилые доски пола. Рёв пламени, стремительно расползающейся по маленькой комнатушке. И короткая отсечка в мозгу — осталась одна. И ещё две у Сюзанны.
— Альберт, в сторону, — крикнул я, заметив, как второй арбалетчик вскидывает оружие. Но колдунья среагировала быстрее. На арбалете Сюзанны щёлкнула тетива. Чёрный росчерк прорезал воздух и ударил ему в плечо, не пробив кольчугу, но заставив дёрнуться в последний момент. Ещё один щелчок. Ответный болт просвистел высоко над нашими головами, ударив в камни арки ворот.
Увидев, что жертва не собирается сдаваться, все шестеро бойцов подняли щиты и припустили трусцой. На решение оставались считанные секунды.
— Альберт, бери Айлин. И тащи прямо по улице к городской ратуше, — я кивнул в сторону центрального проулка, на оконцовье которого виднелся фасад каменного дома, увенчанный башенкой с небольшим шпилем, — Сюзанна, наша задача расчистить проход и задержать потом остатки ублюдков. Готова?
Колдунья молча кивнула, доставая из поясной сумки импровизированную бомбу. Такую же, какая несколько секунд назад влетела в окно. Альберт открыл было рот, собираясь задать вопрос, но увидев мой взгляд, тут же захлопнул варежку и подхватил девушку под плечо.
— Как ты там говорила? Если ты умрёшь, между нами всё кончено? — бросил я, стараясь скрыть дрожь в голоси.
— Сам не помри, — вяло улыбнулась девушка, — И не покалечься. Не хочу снова собирать тебя по кусочкам. Ах-р-р…
Альберт неосторожно дёрнул её вперёд и поволок в указанном мной направлении. Я рванулся следом, на ходу одной рукой вытаскивая из кармашка последнюю бомбу, а второй — вырывая из ножен меч. В голове всё ещё гудело от удара. Во рту чувствовался привкус крови. Но теперь я хотя-бы знал что делать. Знал, как можно вырваться из этой задницы. И у меня были развязаны руки.
Наверху, над нашими головами раздавался лязг взводимого ворота. Позади — окрики бойцов, уже добежавших до площади. А впереди — тяжелый топот окованных сталью ног, лязг доспехов, шумное дыхание двух тяжеловооруженных солдат.
— Насчёт три, — рявкнул я Сюзанне, когда до них оставалось пара дюжин шагов, — Раз, два, давай!
Размахнулся швырнул сосуд и не сбавляя хода рванул из ножен длинный мизерикорд. Храмовник рефлекторно поднял тяжелый щит, окованный по краям железом. Удар. Треск. Импровизированная бомба врезалась в самый центр, расплескав горючее содержимое по его поверхности. Содержимое, которое тут же вспыхнуло, превратив щит в смертельно-опасную обузу. Храмовник отступил на шаг. Из под глухого топфхельма донёсся изумлённый вскрик. Боец попытался отбросить щит, по которому стремительно распространялось пламя, но рука застряла в креплении. Он выронил кистень, рванул их свободной рукой. Раз. Другой. Третий. Послышался треск разрываемой кожи. Охваченный пламенем щит, шлёпнулся на мостовую, камни которой уже разъедал ворох ярко-голубых искр. Освободился. Но слишком поздно. До него мне оставалось два шага.