— Учитывая, что болт ушел неглубоко и, судя по всему, там ничего не порвал, иначе бы ты уже истекла говном и кровью… — колдунья на мгновение задумалась, — Даже роды больнее будут.
— Ты рожала?
— Нет, но слушала рассказы тех, кому довелось, — пожала плечами колдунья. Взяла со стола небольшой обломок доски, обмотала его куском тряпки, который отрезала от остатков рубашки девушки, обмотала и сунула ей в рот, — А теперь зажми и постарайся не орать. Те твари всё ещё могут быть снаружи. И отпусти уже, наконец, Генри. Не бойся, он никуда не убежит. А его помощь нам пригодится и тут.
Девушка нехотя разжала пальцы. Бросила в мою сторону взгляд, в котором отчётливо читались страх и боль. Шумно вздохнула и закрыла глаза. Я не удержался. Осторожно погладил её по щеке. Затем всё-таки нехотя отступил и встал ближе к магам, высоко поднимая чадящий и плюющийся факел.
— Вот так и держи, — сухо бросила колдунья, — А второй рукой прижми свою ненаглядную к столу и не давай ей дёргаться, когда мы начнём её резать.
— Веаять? — Айлин подняла голову и посмотрела на нас расширившимися от страха глазами.
— Конечно резать, — кивнула магичка, — А ты как думала? Вытащим болт как есть, поплюём на ранку и подорожник приложим? Ты же вроде сама лекарь. Должна знать, что происходит с телом, когда в него попадает инородный предмет.
Вместо ответа Айлин глухо простонала. Я же вопросительно уставился на мага. Меня хирургии не обучали, так что с моей стороны подобное неведение было простительным. Сюзанна посмотрела сначала на меня. Затем на Альберта, прокаливавшего над огнём зажим. Покачала головой и сказала,
— Вообще-то у нас тут не лекторий. Но коль скоро время терпит, развею тьму вашего невежества, — она указала на измазанный запекшейся кровью живот девушки, из центра которого всё ещё торчало чёрное древко болта. Ох и намучились мы, стаскивая с неё пробитую кольчугу. Со стёганкой уже было легче. Болт попал как раз в то место, где она запахивалась. А рубашку мы просто срезали. Она пошла на тряпки и импровизированный бандаж.
— Так вот, когда в тело входит инородный предмет. По крайней мере там, где для него не предусмотрено входное отверстие, — Айлин нервно кашлянула. То ли попытавшись засмеяться, то ли от очередного спазма. Сюзанна не обратила на это никакого внимания и продолжала рассказывать, — Мышцы стараются не дать ему пройти глубже и в итоге зажимают намертво. Воткнись болт в дерево, его можно было бы просто раскачать и вынуть. Но если мы попытаемся сделать нечто подобное с плотью, то просто превратим её кишки в кроваво-говёную кашу. Так что хватку придётся слегка ослабить, сделав два небольших надреза вдоль мышечных волокон. Паниковать не стоит. Мы потом всё зашьём и срастётся это довольно быстро, если не будет сепсиса. По крайней мере, куда быстрее, чем если бы мышцы пришлось резать поперёк волокон. Так всё. Урок окончен, — Она посмотрела на Альберта. Тот подошёл к столу, положил ещё один раскалённый кусочек металла на кожаный свёрток, а затем наклонился вперёд, внимательно разглядывая рану. Несколько долгих секунд внимательно разглядывал рану, затем разочарованно цокнул языком и покачал головой.
— Что скажешь, так или сразу резать? — поинтересовалась Сюзанна, обтирая кровавую корку вокруг раны куском серой тряпки и осторожно проминая мышцы пальцами.
— Попробуем так, — кивнул колдун, — Но надрезы всё равно делать придётся. Скорее всего болт проколол кишечник. И нам придётся его зашивать, если мы хотим избежать перитонита.
— Не учи учёную, — буркнула Сюзанна, — Я в этих вещах получше тебя разбираюсь. Генри, мать твою! Где кровоцвет? Я когда ещё сказала тебе его достать? Давай заканчивай спать, если не хочешь, чтобы твоя подружка подохла прямо у нас на руках.
Я на мгновение замешкался. Затем, болезненно морщась ухватился свободной рукой за застёжку кармашка и рванул её на себя. Вытащил склянку с плещущейся внутри красноватой жидкостью и поставил её на стол. Сюзанна тут же схватила её, вытащила пробку, взяла чистую тряпку, смочила и принялась обтирать края раны. Альберт открыл ещё одну бутылочку, поставив её рядом с инструментами, тускло поблёскивавшими серым металлом, в свете чадящего факела.
— Значит так. Ты, — Сюзанна ткнула пальцем в Айлин, — Лежишь, стараешься не дёргаться и терпишь. Обезболивать у нас нечем, так что крепись. Ты, — она указала на меня, — Продолжай держать факел и прижми её к столу, если всё-же дёргаться начнёт. Вырвется — засрёт нам всю работу и сдохнет в мучениях. Всё ясно?