— Я сделала то, что намеревалась сделать, — ответила Синампа. — Бримстоун-Сити больше не падет. Ад свободен. Здесь для меня больше ничего нет.
— Знаешь, — сказала я, отворачиваясь от перил, — ты оставила всю эту историю о падении города при себе, когда уезжала в первый раз. — Ее глаза были затенены, но на губах играла усталая улыбка.
— Еще одна клятва, — неопределенно ответила она. Я кивнула.
— И сказала Руби, что твои братья и сестры были причиной твоего ухода? — Спросила я ее, испытывая больше всего любопытства.
Один вздох. Это сказало все, чего она не сказала.
— Они были частью этого, — остановилась она. — Не все, но часть. Руби не нужно было знать, чего ей стоило бы мое присутствие там. Она сердится и это справедливо, и мне не нужно ее одобрение, чтобы двигаться дальше.
— Еще один подарок? — Я чуть повернула щеку, улыбаясь ей. Прохладный ветерок свистел вокруг нас. На такой высоте это был целый мир, далекий от празднеств внизу.
— Может быть, — уступила Син. — Она не винит меня. Не совсем. Но теперь, когда Лилит ушла, будет на что нацелиться, и это поможет.
Я кивнула, потому что она не ошиблась.
— Спасибо. — Ее правая бровь дернулась, и я уточнила. — Спасибо тебе за все, что ты сделала. Для нее… и для меня.
Синампа стояла там, и ей показалось, что она впервые за очень долгое время увидела солнце.
— Не за что… Мойра, — сказала она мягко. Интимно. Мне понравилось, как прозвучало мое имя на ее губах.
— Наслаждайся своей свободой, Синампа, — сказала я ей. Это было прощание, но не навсегда. Что-то подсказывало мне, что наши пути снова пересекутся. Однажды.
Она повернулась и остановилась. Бросив через плечо: — До новой встречи.
Нет, не навсегда.
Я оставалась на этих стропилах до рассвета. В начале нового дня над Инферной раздались оглушительные аплодисменты, и я поняла, что время пришло.
Пришло время наконец ответить тому голосу, который обращался ко мне.
Пришло время ответить на зов Цербера.
ГЛАВА 28
ТЕ ПЕРВЫЕ ДНИ спокойствия были нелегкими. Пришлось провести много долгих и трудных встреч о судьбе Ада, Благих, Бримстоун-Сити — и о том, как я вписываюсь во все это. Вспышки гнева были короткими, а ночи длинными. Я наслаждалась каждым моментом, потому что никогда не знаешь, когда наступит конец. Мы были бессмертны, но не непогрешимы. Лилит доказала это.
Сами Грехи разделились во мнениях так же, как разделительные линии, проведенные между их провинциями. Синампа ушла в отставку и растворилась в ночи, оставив Похоть без представителя. Доннах заполнил это пространство по моему собственному предложению, и из-за этого напряжение уменьшилось. Он оценил мою готовность предоставить им их собственное место власти, и это во многом облегчило беспокойство фейри. Благим досталась одна из самых разрушенных частей этого мира, и из-за этого я последовала с ними, когда они отправились туда, чтобы помочь с восстановлением. Я хотела по-настоящему увидеть землю моей матери и сделать этот переход как можно более безболезненным.
Мои Всадники ехали со мной, но Мойры не было. Как бы нам ни было больно расставаться друг с другом, она почувствовала призыв поехать в Бримстоун-Сити и наблюдать за восстановлением в качестве посла от моего имени. Не имея настоящего преемника в этой провинции, мы с Грехами сочли за лучшее передать эту задачу единственному человеку, который был готов к этой работе. Лилит держала своих детей и народ в рабстве. Физический ущерб, нанесенный городу во время падения, был незначительным по сравнению с ущербом, нанесенным их разуму. Как человек, переживший жестокое обращение, подобное притягивает подобное. Не повредило и то, что Библиотека Гордости обладала самыми глубокими знаниями о легионах во всем Аду.
Это опечалило меня, но теперь у нее был собственный фамильяр, который будет оберегать ее более чем надежно. Я улыбнулась Церберу, который с достоинством стоял рядом с моей лучшей подругой. Они повязали ему на шею голубой бант, чтобы он выглядел менее устрашающе на церемонии. Не то чтобы это длилось долго. Бандиту понравилась трехголовая собака по имени Фейт.
Собака боялась собственной тени, но, если она решала, что ты пытаешься навредить Мойре… Фамильяры не валяют дурака.
Да, Мойра была в хороших руках.
Я нервно разгладила платье, проводя руками по легкой, как перышко, ткани. После всего, через что я прошла, я отказалась надеть белое в этот день. В моем сознании это больше не был цвет чистоты, да и во мне все равно не было ничего чистого. Вместо этого я выбрала темно-синее платье в пол, того же цвета, что и небо, и море, переливающиеся драгоценными камнями.