-Я видел сон. Вернее даже – кошмар…- решился и промолвил, наконец, Филипп.
Отец Блез с трудом подавил тяжкий вздох. Филипп видел кошмары очень часто, чаще, чем видят дети его возраста и гораздо чаще, чем видят их взрослые, которые, как известно, так глубоко утомляются ежедневными делами, что не успевают донести головы до подушки, как уже проваливаются в короткий и тревожный сон.
-Кошмар…- отец Блез нервно кашлянул и Филипп с изумлением взглянул на него, но священник овладел собою и продолжил бодрее, - сны посланы нам богом, и если мы видим их – значит, на это есть воля небес.
-Я вижу снова один и тот же сон, - и это было правдой. Еще с ранних лет Филипп видел один и тот же ужас. одинаковое описание появлялось из рассказа в рассказ. Опять кровь, крики и пламя. И особенно отчаянный вопль совсем рядом – женский, протяжный. Чей-то вой от постигнутого горя рядом и паника…кто-то бежит прочь, издевательский смех и звуки глухих ударов, какие бывают, когда особенно сильно бьют по чему-то мягкому. Филипп же, приглядевшись однажды во сне, понял – это человек. Кто-то – большой и сильный, жестоко и страшно пинает изможденное и окровавленное тело.
Обычно этот непонятный, большой и страшный, закутанный в черноту своего плаща замечал Филиппа и шел к нему сквозь кровавый и пламенный морок, тянул длинные белые руки, заканчивающиеся когтями, как у хищной птицы и Филипп просыпался с тяжестью и нервностью и долго сидел в ночи, прислушиваясь к темноте, где еще, казалось, вспыхивали угольки пламени, выскользнувшие из сна.
Рассказы об этих снах омрачали отца Блеза, но он старался не показывать этого чувства и говорил:
-Молись, Филипп! Темнота ночей полна диковинных существ не из нашего мира. Твой разум очень впечатлителен и может не так видеть мир, и только молитва – искренняя и светлая может защитить тебя! Молись и я буду молиться с тобою.
Филипп молился и плакал от усердия, но проходило несколько дней, а иногда, случалось везение и проходила аж неделя, но сон неизменно возвращался. Эта напасть была личным горем мальчика, и отец Блез серел от безысходности.
Вызывались целители, прописывались ивовые настои перед сном и ромашковые отвары для успокоения. Мальчик менял кельи, не спал ночами, а спал днем – делалось решительно все, и даже отец Блез проводил, случалось, ночи у его кровати, но кошмар неизменно возвращался.
Сам священник помнил, какой ужас пережил сам, увидев, какие судороги потрясают Филиппа в период этого кошмара. Он с трудом растолкал тогда его и долго прижимал к груди, утешая несчастного ребенка, а позже, с рассветом, молился, вопрошая:
-Господи, за что ты так терзаешь его? несчастное создание, сирота! Пощади ребенка, он всего лишь мальчик. Пошли мне его муки, но оставь его, господи!
Хотя сам отец Блез лучше других, ибо больше было некому – знал причину этих кошмаров, но он продолжал молиться.
***
-Филипп, - начал, было, в очередной раз отец Блез с сочувствием, - твои кошмары это…
-В этот раз все было иначе, - Филипп всегда отличался вежливостью и не перебивал Блеза, но похоже что сон действительно изменил его.
-Иначе?
-Да. Я видел женщину – она держала меня на руках, а потом…- Филипп осекся, а потом внимательно взглянул на отца Блеза. – Святой отец, кем была моя мать?
Священник не лгал. Он просто избегал прямых ответов, зная, что частичная правда не так страшна, как искренняя.
-Она была прекрасной женщиной, первая красавица Авьерры, умная…- привычно начал он, но Филипп уже во второй раз перебил его:
-По происхождению. Кем она была?
Отец Блез осекся. Он знал, что этот день придет и не желал его. он хотел сохранить хоть какой-то мир в душе мальчика, потому что понимал – узнай Филипп правду, отвернется от всего, что пытался втолковать ему священник и ожесточится, возжелает мести.
-Она была из дворян, - наконец, решился отец Блез, - из дворян знатного и бедного рода.
-Значит, у меня есть титул? – спросил Филипп, поразив этим вопросом священника.
-Мог бы быть, - признал он с неохотой. – Я мало знаю об этом. Знаю, что ее род был беден, но она действительно была красавицей и несмотря на бедность ее дома, считалась очень выгодной невестой. Вышла замуж по любви и жила счастливо.
-За кого?
-За одного герцога, - отозвался священник, уже поняв, как ему следует отвечать, чтобы оградить Филиппа от неприятных размышлений хотя бы еще на пару месяцев. – Потом герцог погиб в бою, а она, как назло заболев, сама чувствовала приближение смерти и, боясь за то, что из-за наследия тебя могут убить, принесла тебя ко мне. Ты был очень мал!