– Стив, – сказал он, – у тебя нет Мекстромовой болезни.
– А как мне ее заполучить? – пылко воскликнул я.
– Никто не знает, – сказал он грустно. – Если бы мы могли, то снабдили бы всю человеческую расу несокрушимыми телами и потратили бы на это все свои силы.
– А я не могу вам чем-нибудь помочь? – спросил я. Наверное, мой голос звучал, как писк котенка.
Мариан положила ладонь на мою руку.
– Стив, – сказала она, – тебе нужно бы успокоиться. Может, потом тебя ввели бы в курс дела, и ты смог бы работать на нас в какой-нибудь мертвой зоне. Но вдруг ты станешь для нас опасен?
– Кто? Я?
– Придя к нам, ты стал для нас угрозой.
– Что ты имеешь в виду?
– Дай мне покопаться. Расслабься, Стив. Я хочу почитать в тебе поглубже. Помоги, Катарина.
– А что будем искать?
– Следы постгипнотического вмешательства. Найти будет довольно тяжело, потому что остались лишь следы замысла. Все спрятано так, что кажется вполне естественным, логичным и обоснованным.
– Когда же они успели? – усомнилась Катарина.
– Торндайк. В госпитале…
Катарина кивнула, и я расслабился. Вначале это было очень неприятно. Мне не хотелось, чтобы Катарина рылась в темных и пыльных уголках моего мозга. Но вмешалась Мариан Харрисон.
– Подумай об аварии, Стив! – сказала она.
Я заставил свой сопротивляющийся мозг понять, что она старается мне помочь. Я мысленно и физически расслабился и вернулся назад, ко дню аварии. Я вспомнил его с трудом, прошел через любовную игру и сладкую полноту чувств, которая существовала между мной и Катариной, осознавая, какого класса Мариан Харрисон, как чтец мыслей. Но я отбросил всякую сдержанность и стыд и пошел дальше.
Практически я заново пережил всю катастрофу. Теперь это было проще, ведь я нашел Катарину. Это напоминало очищение. Я даже начал наслаждаться им. Поэтому я быстро пробежал по моей жизни к недавним приключениям и вернулся к настоящему. Дойдя до конца, я остановился.
Мариан взглянула на Катарину.
– Нашли? Молчание. Наконец…
– Видно, но очень смутно. Что-то едва уловимое… Возможно…
– Эй, вы, поберегите голосовые связки! Остальные – не телепаты. Вы же знаете! – рявкнул Филипп.
– Извини, – сказала Мариан. – Это очень сложно и тяжело описать. Ты же знаешь, – сказала она неуверенно. – Мы не можем найти какого-нибудь прямого доказательства или чего-то вроде гипнотического вмешательства. Желание последовать в Убежище людей хайвэя явно нечто большее, чем просто приступ любопытства. Думаю, давление на тебя было чрезвычайно осторожным. Катаринина интуиция говорит, что только блестящий пси-телепат может сделать такую ювелирную работу, не оставив явных следов операции.
– Какой-то отличный специалист в области психологии и телепатии, – сказала Катарина.
На мгновение я задумался:
– Мне кажется, что кто бы это ни был, если он существовал на самом деле, был хорошо осведомлен, что добрая часть давления на мою психику должна приходиться на необъяснимое исчезновение Катарины. Вы избавили бы себя от стольких хлопот, а меня от стольких страданий, если бы сообщили мне хоть что-то. Господи! Неужели у вас нет сердца?
Катарина посмотрела на меня с болью в глазах.
– Стив! – сказала она тихо. – Миллионы девушек клялись, что лучше умереть, чем жить без своего единственного. И я клялась тоже. Но когда жизнь подходит к концу, то как в стеклышке микроскопа вдруг видишь, что любовь оказывается не столь важной. Так что же оставалось делать? Умереть в муках?
Это меня отрезвило. Пусть мне было больно, но не такой я тупоголовый, чтобы не понять, что она лучше бросит меня и останется жить, чем пойдет со мной на смерть. Больно было от неизвестности.
– Стив, – проговорила Мариан. – Ты же знаешь, что мы не могли сказать правду.
– Да, – согласился я, вздохнув.
– Предположим, Катарина написала бы письмо, сообщив тебе, что жива и здорова, но передумала выходить за тебя замуж. Что ты должен забыть ее и все такое. И что потом?
– Я бы не поверил, – сказал я грустно.
– А потом заявились бы эспер-телепатическая команда, – кивнул Филипп. – Возможно, с высоким временным чутьем, и проследила бы письмо вплоть до отправителя, а потом подключили бы высококвалифицированного телепата, достаточно сильного, чтобы пробить дыру даже в мертвой зоне вокруг Вашингтона. Даже для Института Райна было бы полным безрассудством посылать письмо. А теперь…
Я кивнул. Все, что он сказал, было правдой. Но от этого не легче.