Судья резко ударил молотком.
– Я вверяю этого преступника в руки доктора Торндайка, который, как представитель Медицинского центра, переправит заключенного в такое место, где ему окажут соответствующую помощь.
– Но послушайте, – начал было я, но Его Честь прервал:
– Делайте, как я сказал. Я обернулся к Торндайку.
– Ладно, вы побелили.
Он снова улыбнулся, и мне захотелось смазать эту улыбку костяшками пальцев. Но я понимал, что только расплющу руку о твердое как камень лицо Торндайка.
– Тогда, мистер Корнелл, – сказал он тоном лечащего врача, – давайте обойдемся без обычных выходок.
– Всякого, подхватившего Мекстромову чуму, – объяснил он судье, – начинает мучить мания преследования. Некоторые даже обвиняют меня в каком-то гигантском фантастическом заговоре против них. Не так ли, мистер Корнелл? – он продолжал смотреть на меня. – Мы обеспечим вам наилучшее лечение, которое только известно современной медицине.
– Валяй! – проворчал я.
Его Честь еще раз ударил молотком.
– Офицер Грюнвальд! – рявкнул он. – Проводите подсудимого и доктора Торндайка в Медицинский центр, а потом доложите мне о выполнении задания.
Потом судья оглядел зал, ударил молотком еще раз и прокричал:
– Дело окончено. Следующее дело!
Мое второе посещение Медицинского центра прошло довольно спокойно. Я вошел, как говорят, через служебный вход, так и не увидев крашеной блондинки у подъезда. Мы проехали через широкие автоматические ворота в стороне от основной дороги. Потом остановились напротив небольшого кирпичного строения и, как только прошли приемную, оказались в отдельном кабинете. Торндайк велел секретарше, чтобы она меня оформила. Мне совсем не нравилось, что со мной обращаются как с посылкой, но, казалось, никого не волновало, что я думаю по этому поводу. Все было сделано быстро и эффектно. Я едва успел сесть и закурить сигарету, как в дверь уже вошла сестра с документами, огляделась и вручила их офицеру Грюнвальду.
– А это не опасно для меня… э… общение… – запинаясь, обратился он к Торндайку.
– Если заметите, что… – попробовал я привлечь его внимание к спокойствию Торндайка и подбить Грюнвальда прощупать доктора, но тот вновь оборвал меня.
– Никто пока не нашел никаких следов инфекции, – сказал он. – А мы постоянно живем бок о бок с Мекстромовой. Вы же видите, мисс Клифтон абсолютно спокойна.
Мисс Клифтон продемонстрировала себя полицейскому и подала руку. У мисс Клифтон было такое личико и фигура, что человек забывал обо всем. Она превосходно выучила свою роль. Полицейский и сестра вышли из кабинета рука об руку, и я только подивился, что делать мекстрому в подобной компании.
– Я не хотел вам говорить, Стив. Вы сами не сознаете, что боитесь причинить кому-нибудь вред.
Разум подсказывал мне: за что такие почести? Высоко взлетел? Или хочется посмотреть, как я корчусь от боли, пока инфекция подбирается к моим внутренним органам? Собирается отрезать больную плоть? Дюйм за дюймом наблюдая мои страдания?
– Стив, некоторые вещи ты уже знаешь. Хотя бы то, что ты – переносчик. Других переносчиков нет. Мы бы хотели знать, как ты разносишь инфекцию?
«Снова в лабораторию», – подумал я.
Он кивнул:
– К тому же, возможно, количество случаев Мекстромовой удастся снизить, уменьшив фактор риска.
– Надеюсь, буду вам полезен как мекстром, – воодушевляясь, сказал я.
Торндайк показался мне немного озадаченным:
– Возможно.
– Послушайте, Торндайк! Хватит ходить вокруг да около! – сказал я ему. – Я довольно хорошо осведомлен о том, что здесь происходит. Лучше сказали бы, как отсюда поскорее смыться.
– Этого я не скажу.
– А кто?
Он ничего не ответил, а принялся разглядывать меня, словно букашку. Я тут же последовал его примеру, и теперь мы были на равных.
Мои пальцы отбивали дробь, оценивая ситуацию. Я был готов забыть, что Торндайк мекстром и врезать ему по морде.
Он цинично усмехнулся.
– Вы в слишком незавидном положении, чтобы диктовать свои условия, – сказал он резко.
– Ладно, – неохотно согласился я. – Значит, я заключенный. К тому же, под угрозой смерти. Не считайте меня безрассудным.
– Беда, что вы делите все только на черное и белое, и не более. Спросите меня, что лучше, – жить или умереть? И не ждите ответа. Единственное, что я могу сказать, что не знаю. Это зависит от обстоятельств.