. — Он в контакте,— прошептал доктор Карбо.
Аманда сделала почти незаметное движение, может быть, качнула головой.
— Похоже, это причиняет ему боль.
— На мониторах этого не видно,— сказал Карбо.
— Я знаю, но так выглядит...
— Ему это нравится. Он сейчас герой... каждый ребенок хочет стать героем.
— Может, и так. Но он теряет в весе. Ты заметил?
— Килограмм или около того. Беспокоиться не о чем.
— А я все-таки беспокоюсь,—сказала Аманда.
Краун проснулся мгновенно. Да ему и не приходилось спать крепко. Природных врагов у волкота не было, но опасности подстерегали всюду, безмозглая змея, стая голодных пожирателей падали, другой волкот, претендующий на его вершину холма.
Он поднялся на все шесть лап и по-кошачьи потянулся, потом неторопливой рысью выбежал из-под выступа скалы, где проспал ночь. В мягком рассеянном свете раннего утра он внимательно осмотрелся с вершины холма.
Из леса доносились манящие запахи пищи.
Нет, не в лес. На восток, лугами, навстречу восходящему солнцу.
Краун негромко прорычал. В лесу пища была, но и в лугах она должна быть. Кроме того, вчера он хорошо поел. Можно и поголодать. Пока.
Тем не менее, какая-то странность была в том, что он поворачивался спиной к собственным охотничьим угодьям и покидал свой холм и лес. Оглянувшись напоследок, он тяжело протопал вниз по склону холма и повернул к поросшей травой открытой равнине, что простиралась до самого горизонта к утреннему солнцу.
Он добился! Он управляет зверем!
В лугах волкота встретили новые запахи. Странные запахи. Место было совершенно плоское, однообразие равнины нарушали только пологие складки почвы. Деревьев не было вовсе, хотя кое-где встречались островки кустарника, достававшего до плеча, а трава была Крауну по колено. Дул сильный ветер. Не встречая преград на своем пути, бриз уже не вздыхал; его порывы хлестали по меху Крауна, волнами гнули траву от самого горизонта до его лап.
Еще до наступления дня внутренности Крауна превратились в сплошной комок голода. Но съедобные животные на глаза не попадались. Запахов было много, но самих животных он не видел.
Он остановился и повернулся к ветру. Запахи пищи были сильными и свежими. Но не те запахи, что были в оставленном им лесу. Другие запахи. Других животных.
Краун припал к земле, распластавшись на своем пустом брюхе так, что почти все его громадное тело скрылось в траве. На виду осталась только серая неподвижная линия спины над кистями волнующейся травы. В полной неподвижности, боясь моргнуть глазом, едва дыша, он всматривался и ждал.
Под гладким покровом перламутровых облаков над головой громоздились серые облака. Как сжатые кулаки темноты, они рассыпали по равнине свои стремительно гонимые бешеным ветром тени. Краун всматривался в траву, то сверкающую в свете дня, то темневшую в набежавшей тени.
Что-то пошевелилось. Маленькая коричневая пушистая тварь, не больше его лапы. Но все же пища.
И еще одна! Над травой показалась пушистая коричневая голова, животное беспокойно оглянулось и задергало носом, вынюхивая опасность. Краун лежал с подветренной стороны, и оно не почуяло его запах. Голова спряталась, но правее тут же высунулась еще одна.
Не так уж много, но лучше, чем ничего. Краун ждал, ждал. Маленькие твари сновали в траве, подбираясь все ближе и ближе. Краун напрягся. Ближе...
Взревев, Краун прыгнул. Приземлившись на одно из животных, он мгновенно убил его и следующим прыжком настиг еще одно. Трава вокруг вдруг ожила от скачущих и бешено снующих зверьков; они беспрерывно щебетали, вскрикивали, разбегаясь от громадной ревущей смерти, обрушившейся прямо на них.
Пытаясь ухватить еще нескольких, Краун рванулся в одну сторону, потом в другую, но они легко ускользали от него. Некоторые умудрялись проскользнуть прямо под его брюхом прежде, чем он успевал повернуться и ударить. Несколько минут он бессмысленно метался по траве, рычал, прыгал, крутился — безрезультатно. Добыча ускользала, словно вода сквозь пальцы.
Раздраженно поворчав напоследок, Краун вернулся к двум убитым животным. Завтрак получился небогатым.
Громоподобный рев заставил его поднять голову.
В нескольких прыжках от него стоял огромный вол кот. Оскалившись, он уставился на Крауна. Поседевшая морда выдавала уже солидный возраст, но могучее рычание и массивный корпус свидетельствовали о том, что он был еще силен, сильнее Крауна.