Он поспешил за ней, когда девушка направилась в глубь каньона.
— Пат! — крикнул он, впервые назвав ее по имени.
— Это ты! — Она с облегчением вздохнула, и глаза ее радостно вспыхнули. — Я думала, что ты... Я старалась тебя найти.
Лицо Хэма не выражало особого энтузиазма.
— Слушай, Патриция Барлингем, — холодно сказал он. — Прощения тебе нет, но я не могу смотреть, как ты идешь прямо навстречу смерти. Ты упряма, но ты женщина, и я забираю тебя в Эротию.
Ее запал остыл.
— Правда, браконьер? Мой отец пересек эти горы, и я тоже смогу это сделать.
— Твой отец пересек их в середине лета, разве не так? А середина лета — сегодня. Тебе не добраться до перевала Безумца раньше, чем за пять дней и двадцать часов, а тогда будет почти зима и ты окажешься возле зоны бурь. Это глупость.
Девушка покраснела.
— Перевал лежит достаточно высоко, чтобы находиться в зоне верховых ветров. Там будет тепло.
— Тепло. Даже жарко от молний. — Хэм помолчал. Слабый отзвук грома прокатился по каньону. — Прислушайся. Через пять дней это будет точно над нами. — Он указал на лишенные растительности склоны. — Даже венерианская жизнь не может здесь удержаться. А может, ты считаешь, что, будучи достаточно дерзкой, имеешь медный лоб и можешь служить громоотводом?
— Лучше молнии, чем ты.
Ну и темперамент, подумал он, а девушка вдруг смягчилась.
— Я пыталась докричаться до тебя, — сказала она без связи с предыдущим.
— Чтобы еще раз посмеяться, — язвительно откликнулся Хэм.
— Нет. Чтобы сказать, что мне очень стыдно и что...
— Твои извинения ни к чему.
— Но я хотела сказать тебе...
— Неважно, — прервал он. — Меня не интересует ни твое извинение, ни твое раскаяние. Сделанного не поправить. — Он взглянул на нее сверху вниз.
— Но ведь я... — сказала Пат.
Ее прервал треск и бульканье. Девушка в ужасе вскрикнула, когда взгляду их предстал гигантский пузан. Это был колосс, заполнивший каньон до высоты шести футов и катившийся прямо на них. В Стране Холода пузаны встречались реже, но были гораздо крупнее, поскольку обилие пищи в Тропиках постоянно заставляло их делиться. Этот же был огромен и ужасен: тонны отвратительной, вонючей массы, громоздящейся в узком проходе,
Хэм выхватил свой огнемет, но девушка схватила его за руку.
— Нет! — воскликнула она. — Он слишком близко и разлетится!
Патриция была права. Их не защищала трансдерма, поэтому контакт с фрагментами этого монстра был бы смертелен, а выброс пламени завалил бы их его останками. Хэм схватил девушку за руку, и они побежали вверх каньона, стараясь оторваться на расстояние, с которого можно будет рискнуть выстрелить, а следом катился пузан, движущийся вслепую в единственно возможном для него направлении — направлении пищи.
Расстояние между ними постепенно увеличивалось. Ущелье, шедшее в юго-западном направлении, резко свернуло на юг, солнце, вечно висевшее на востоке, скрылось, и они оказались в мрачной котловине. Под ногами была голая, литая скала. Добравшись до этого места, пузан остановился: он не мог двигаться, если запах пищи не указывал ему направления. Смыслом жизни этого огромного чудовища была еда, и лишь кишевшая жизнью Венера позволяла ему жить.
Двое беглецов остановились в тени.
— И что теперь? — буркнул Хэм.
Простой выстрел в тело пузана был невозможен. Из-за неудобного угла выстрел мог уничтожить лишь ту часть пузана, которая находилась в прямой видимости.
Патриция подпрыгнула и сорвала куст, извивавшийся по стене так, чтобы ловить слабые лучи солнца. Девушка бросила растение на пульсирующую массу, и пузан продвинулся вперед на фут или два.
— Заманим его дальше, — предложила Пат.
Они попытались, но ничего не вышло, растительность была здесь слишком скудна.
— Что станет с этим созданием? — спросил Хэм.
— Я видела одного, забравшегося на пустынный берег Тропиков, — ответила девушка. — Довольно долго он весь дрожал, а потом одни клетки атаковали другие. Они поедали друг друга. — Она содрогнулась. — Этот каннибализм был ужасен.
— И долго это продолжалось?
— Сорок, может, пятьдесят часов.
— Я не собираюсь ждать так долго, — буркнул Хэм и принялся копаться в рюкзаке, вытаскивая трансдерму.
— Что ты хочешь делать?
— Надену скафандр и попытаюсь сжечь всю массу выстрелом с близкого расстояния. — Он коснулся своего огнемета. — Это мой последний ствол. — Впрочем, у нас есть твои.