Он?.. Остановить войну?.. У него закружилась голова, пока он смотрел на орущих и прыгающих селян, радовавшихся успехам группы тарана у ворот.
Конечно! Внезапно все встало на место. Он понял все, включая и то, почему он был назначен сюда, а затем явно брошен на произвол судьбы Гринтри и другими начальниками! Он повернулся и огляделся вокруг. Второй таран все еще стоял, прислоненный к скале неподалеку.
— Держи, — буркнул Билл, сунув щит и меч обратно Красотке.
Он повернулся и, подбежав к стволу, прислоненному к скале, быстро вскарабкался по нему, используя захваты для рук как ступени лестницы. Оказавшись в двадцати футах над головами стоявших внизу дилбиан, он посмотрел вниз, через изгородь, на простиравшуюся под ним долину.
Он увидел, что разбойников за воротами теперь нет. Высокая угольно-черная фигура Костолома находилась в центре шеренги, выстроившейся примерно на полпути между воротами и разбойничьими строениями. Все они были вооружены и готовы к бою. Полуденное солнце отражалось в лезвиях шестифутовых мечей и сверкающем металле встречавшихся кое-где доспехов и защитных шлемов. Позади шеренги, ближе к самим зданиям, стояла небольшая группа женщин, а рядом с ними — круглая фигура в желтом одеянии, в которой Билл без труда узнал Мюла-ая. Пока он смотрел, Мюла-ай поднес к лицу что-то блеснувшее на солнце. Мгновение спустя руки гемноида взметнулись вверх в человеческом, военном приветствии. Только человек был в состоянии понять, что означает этот жест. Мюла-ай издалека показал Биллу нос, повернулся и скрылся за углом столовой.
Несмотря на все то, что Билл только что понял, холодок в его груди превратился в твердую, неподдающуюся глыбу. Склонность к шуткам и хвастовству составляли неотъемлемую часть дилбианского характера, но лишь до определенной степени. Сейчас ни селяне, ни разбойники не шутили — или, по крайней мере, шутили наполовину.
Мюла-ай ловко поймал Билла в ловушку. Он знал, что похищение лазера может в панике заставить Билла подговорить селян на подобную акцию. Акцию, в которой и селяне, и разбойники будут убиты или ранены. Гемноиду было вовсе не обязательно рисковать самому, убивая Костолома, чтобы избавиться от Билла и дискредитировать людей на Дилбии. Все, что ему нужно было, — это дождаться, когда атакующие селяне схватятся с разбойниками, а это Мюла-ай, должно быть, планировал с того самого момента, когда решил стащить лазер.
Из этой ситуации был лишь один выход. Трудный выход, который был доступен Биллу с самого начала. Сначала он не понимал, что из себя представляет дилбианский образ мыслей. Теперь он был уверен в этом, и именно это дополнительное знание давало ему преимущество над гемноидом, который не только этого не понимал, но и в силу своей природы неспособен был понять.
Билл поспешно спустился по стволу вниз. Он подбежал к Красотке и выхватил у нее щит. То, что она сказала, было верно. Только он мог остановить войну.
— Где Холмотоп? — быстро спросил он. — Помоги мне найти его!
— Вот он! — крикнула она и побежала к нему.
Билл бросился следом.
Долговязый Почтальон стоял чуть в стороне; его взгляд и все его внимание были сосредоточены на группе тарана, которая теперь расширила трещину в воротах настолько, что лишь засовы удерживали доски на месте. Красотка бесцеремонно ткнула Холмотопа под ребра, и он рассерженно повернулся.
— Кирка-Лопата! — коротко произнесла Красотка, указывая назад на запыхавшегося Билла.
— Холмотоп, — выдохнул Билл, — мне нужно попасть в долину до того, как это сделает кто-либо еще, чтобы я смог первым добраться до Костолома. Ты можешь мне помочь?
Какое-то мгновение Холмотоп непонимающе смотрел на него. Затем, издав радостный возбужденный вопль, он подхватил Билла и перебросил его через мохнатое плечо в седло. Билл уцепился за ремни, Холмотоп развернулся на одной ноге и помчался к воротам, которые начали разваливаться от ударов тарана.
Они и в самом деле развалились, рассыпавшись дождем деревянных обломков, как раз в тот момент, когда Холмотоп оказался рядом. Не останавливаясь, Холмотоп перепрыгнул через ближайшего бойца, который без сил свалился на траву, и помчался прямо к вооруженной шеренге разбойников, где возвышалась массивная черная фигура Костолома, ждавшего с щитом и мечом.
Билл выглянул из-за плеча Холмотопа, подождал, пока они оказались на полпути между воротами и шеренгой разбойников, и крикнул Холмотопу, чтобы тот остановился. Затем Билл выпрыгнул из седла и приземлился, лязгнув щитом о землю. Повернувшись сначала налево, к разбойникам, а затем направо, к селянам, которые уже начали просачиваться сквозь выломанные ворота, Билл крикнул им всем, а мгновение спустя могучие дилбианские легкие Холмотопа подхватили его крик и повторили его, так что он был отчетливо слышен в тишине, которая внезапно наступила с обеих сторон, — как нападавшим, так и защищавшимся.
— Остановитесь! — крикнул он. — Никто из вас не начнет сражаться ни на чьей стороне, пока я сам лично не разберусь с Костоломом!
24
Только тогда Билл сообразил, что у него нет меча. Он оставил его у Красотки. Однако, казалось, дилбиане не сознавали всю смехотворность положения невооруженного маленького Коротышки, стоящего между шеренгами вооруженных гигантов и призывающего оставить саму мысль о сражении. На глазах у Билла разбойники по обе стороны от Костолома расслабились, спрятали мечи в ножны и неторопливо двинулись вперед. Оглянувшись, он увидел жителей деревни, просачивавшихся через разбитые ворота, но тоже без признаков враждебности. Две группы встретились и перемешались вокруг Билла, а он вместе с Холмотопом направился к Костолому, который спокойно стоял и ждал.
Когда Билл и Холмотоп подошли, предводитель разбойников внезапно повернулся кругом.
— Идем! — сказал он Биллу и двинулся в сторону строений. Билл, Холмотоп и все остальные пошли следом.
Костолом остановился возле длинного узкого здания с двумя окнами и с дверями в каждом конце. Билл узнал склад, в тень которого увела его Анита в ту ночь, когда он спустился в долину, чтобы увидеться с ней. Именно здесь они тогда разговаривали. Теперь Костолом привел его сюда для поединка. Сейчас он возвышался над Биллом, словно гора.
— Вот твой меч... — внезапно прошептал возле его уха голос Красотки. Он слегка повернулся, почувствовав, как рукоятка меча ложится ему в руку. Обтянутая кожей рукоятка была холодной, и вес меча тянул его руку вниз, хотя он был более чем наполовину короче громадного клинка Костолома. Несмотря на его уверенность в том, что теперь он во всем разобрался и рискует вполне разумно, риск оставался риском, пусть даже и разумным.
— Ладно, Костолом, — сказал Билл, стараясь говорить как можно громче и пренебрежительнее, — как ты хочешь сражаться?
— Я скажу тебе как, — ответил Костолом. Он показал на здание склада позади них. — Вчера я заделал здесь окна. Внутри полно всякого барахла, но достаточно места, чтобы пройти от одного конца до другого. Я пойду в один конец, а ты в другой. И первый, кто выйдет с другого конца на своих собственных ногах, выигрывает. Согласен?
— Согласен! — сказал Билл, глядя на здание склада, но к горлу его подступила тошнота.
Он слышал, как толпа позади него строит догадки по поводу возможного исхода поединка. Хотя и были некоторые, кто, казалось, чувствовали, что от Коротышек можно ожидать всякого, большинство, похоже, было твердо убеждено, что Костолом без всякого труда встретит Билла во мраке темного здания и изрубит его на мелкие кусочки.
Так или иначе, пути назад не было. Костолом уже направился к зданию. Билл повернулся и вместе с Холмотопом двинулся вперед. Толпа следовала за ними. Они подошли к зданию и, обойдя его, обнаружили три деревянных ступени, ведущих к тяжелой двери. С пересохшим горлом, чувствуя, что его внутренняя убежденность ничем не может ему помочь, Билл поднялся по ступеням.