— Не было! — сказал Костолом, с ноткой удивления в голосе отступая назад. — Да, действительно, Кирка-Лопата! Я могу ошибаться. Мне следует забыть об этом, когда я буду рассказывать о нашем поединке. Я весьма обязан тебе, Кирка-Лопата, за то, что ты указал мне выход. Вероятно, у меня в голове тоже немного перемешалось, так же как и у тебя.
— Э... да, — сказал Билл.
Внезапно Билла осенило. Все, что говорили дилбиане, нуждалось в интерпретации, а он пытался заставить Костолома рассказать правду о поединке совершенно по-другому. В результате он получил историю о собственной отваге, слишком чудесную, чтобы в нее поверить. Значит, он поднял эту девятисотфунтовую тушу и швырнул ее сквозь стену из бревен, и не один раз, а два?
— Но, в конце концов, — спокойно продолжал Костолом, — нет никаких причин копаться друг у друга в воспоминаниях. Почему бы мне не помнить поединок таким, как он виделся мне, а тебе — по-своему, и на этом остановиться?
Билл усмехнулся. Он ничего не мог возразить. Это было нарушением правил дилбианского этикета, который требовал всегда сохранять невозмутимость, но он надеялся, что его человеческое лицо выглядит достаточно чуждо для Костолома, и дилбианин не поймет его выражения.
Так или иначе, Костолом, казалось, не заметил его усмешки.
— Ладно, — сказал Билл.
Костолом удовлетворенно кивнул.
— Что ж, в таком случае пойду домой обедать, — сказал он. — Знаешь, Кирка-Лопата, ты совсем неплохой Коротышка. Есть в тебе что-то по-настоящему человеческое. Рад был с тобой познакомиться. Всего тебе доброго!
Он повернулся и ушел столь же внезапно, как и Холмотоп. Глядя ему вслед, Билл увидел, что тот остановился, чтобы поговорить с другим дилбианином, который разглядывал курьерский корабль, но теперь поспешил навстречу бывшему предводителю разбойников.
В том, как второй дилбианин приближался к огромной черной фигуре, чувствовалось несомненное уважение. Какие бы перемены ни произошли в жизни Костолома в результате его поражения в поединке с Биллом, ясно было: он не утратил самой малой доли своего положения и авторитета в местном обществе.
Но в этот самый момент краем глаза Билл заметил высокого стройного человека, который разговаривал с Анитой возле открытого люка корабля; он взял чемоданчик и повернулся, направляясь в сторону леса.
— Эй! — крикнул Билл, бросаясь к ним. — Не уходите! Остановитесь! Мне нужно с вами поговорить!
26
Человек остановился и обернулся, когда Билл подбежал к кораблю. Анита, уже собиравшаяся было войти в люк, тоже в ожидании остановилась. Но Билл хотел встретиться с высоким мужчиной без посторонних.
— Если... ты не возражаешь, — сказал Билл, слегка заикаясь после быстрого бега, — я бы хотел обсудить один личный вопрос...
— Да ради Бога! — яростно взорвалась она. — Продолжай в том же духе, строй из себя идиота! Как будто меня это волнует!
Она взбежала по ступеням к люку и спустилась внутрь корабля. Билл с несчастным видом смотрел ей вслед. Позади него послышался смешок.
— Я бы на вашем месте не волновался, — произнес голос высокого человека. — Она скоро вернется.
Билл резко повернулся. Перед ним стоял все тот же худой длинноносый тип, которого он впервые встретил в качестве офицера, сменившего место его назначения с Денеба-17 на Дилбию. Он улыбался с неуместной веселостью. Билл не улыбнулся ему в ответ.
— Почему вы в этом так уверены? — огрызнулся Билл.
— Во-первых, — ответил высокий, — потому что я знаю ее значительно лучше, чем вас. Во-вторых, я знаю еще кое-что, чего вы не знаете. Прежде всего, нетрудно догадаться, что она влюблена в вас.
— Она... что? — переспросил Билл, оборвав фразу на полуслове, и вытаращился на собеседника.
— Она ничего не может с собой поделать, — сказал тот, и его улыбка стала еще шире. — Видите ли, сердцем она — дилбианка. И вы тоже.
— Дилбианин? — Билл окончательно утратил способность соображать.
— Ну, ваше тело и разум человеческие, — сказал высокий. — Но вы в большой степени дилбиане — особенно вы, Билл, — исходя из черт вашего характера. Вас обоих тщательно отбирали. Грубо говоря, вы обладаете личностью героя-дилбианина настолько, насколько может обладать ею человек. А Анита, соответственно, обладает личностью героини-дилбианки. Вы вряд ли могли бы что-то поделать с вашим влечением друг к другу...
— Вот как? — мрачно прервал его Билл, возвращая разговор к главной теме, которая была у него на уме. — Давайте забудем об этом на какое-то время, ладно? Вы ведь Лейф Гринтри, так?
— Боюсь, что так, — ответил высокий, продолжая улыбаться.
— И вы никогда не были офицером по назначениям? И никогда не ломали ногу, верно?
— Нет, и я боюсь, что это был тот минимум необходимой дезинформации, которую нам пришлось вам дать, — засмеялся Гринтри. — И это того стоило, — от того, что вы здесь совершили, захватывает дух. Понимаете, вас использовали без вашего ведома...
— Это я уже понял, спасибо, — язвительно сказал Билл. — Собственно, я понял несколько больше, чем вы могли подумать. Я знаю, что здесь произошло на самом деле, и могу предположить, какого рода план вы представили вашему начальству, чтобы меня направили сюда. Мюла-ай сказал мне, что меня швырнули сюда, без подготовки и информации, для того, чтобы внести замешательство в возникшую ситуацию и дать вам шанс закрыть безнадежный проект, не потеряв при этом лицо. Вот какую идею вы предложили своему руководству. Но у вас было на уме кое-что еще, не так ли?
Улыбку на длинном лице Гринтри сменило озадаченное выражение.
— Кое-что еще... — начал он.
— Именно! — бросил Билл. — Вы не просто хотели, чтобы я спутал здесь все карты; вы хотели, чтобы меня убили!
— Я хотел, чтобы вас убили? — изумленно переспросил Гринтри. — Но Мюла-ай никогда бы не пошел на такое, если только...
— Я вовсе не имею в виду Мюла-ая, и вы это знаете, — прорычал Билл. — Я имею в виду Костолома и поединок!
— Но мы никогда не думали, что вы будете драться! — запротестовал Гринтри. — Все, что вы должны были сделать, — укрыться в Представительстве. Костолом со своими разбойниками никогда не пошел бы за вами в деревню. Вы были бы в полной безопасности...
— Ну конечно, — сказал Билл, — так вы и объяснили вашему руководству, верно? Вот только сами вы знали лучше. Вы знали, что мне придется участвовать в этом поединке — если Красотке пришлось буквально тащить меня туда!
— Красотке? — сказал Гринтри. — При чем здесь вообще Красотка?
— Только не притворяйтесь, что вы не знаете. Анита не знала, — сначала я думал, что она знает, но было ясно, что она вообще не понимает мужчин-дилбиан. Она думала, что Еще-Варенья — всего лишь посмешище, а не главный в деревне. И Мюла-ай этого тоже не знал. Но вы должны были понять это несколько раньше, и вам стало ясно, что вы вели себя с дилбианами совершенно не так, как следовало. Официально Служба Внеземных Культур не могла обвинить вас в том, что вы не поняли этого вовремя, но неофициально то, как вы опростоволосились, стало бы предметом для шуток на всех уровнях Службы. И это могло бы лишить вас всех надежд на дальнейшую карьеру. Так что вы подстроили так, чтобы я был убит, и тогда проект был бы закрыт не «временно», но полностью замят, а все записи были бы похоронены в файлах; и никто не узнал бы о вашем провале!
— Подождите минуту, — недоуменно сказал Гринтри. — Как я уже сказал, вас использовали без вашего согласия и ведома. Я подтверждаю это. Но все остальное — я даю вам слово, что я не больший злодей, чем Анита. Правда, я знал, зачем вас послали сюда, а она нет. Так что там насчет Красотки, которая притащила вас на поединок с Костоломом?
— Будто вы сами не знаете! — огрызнулся Билл, беря себя в руки как раз в тот момент, когда его голос угрожал сорваться на крик, слышный внутри курьерского корабля. — Вы думаете, вам удастся меня убедить? Вы слишком хорошо все организовали, чтобы это было случайностью; а раз вы все организовали, вы должны были понять дилбиан; а если вы их поняли, вы не могли не знать, к чему стремился Костолом.